Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
становились видны белые зубки – ровные, блестящие, – и совсем незаметными становились ритуальные рубцы на щеках. В отверстии на мочке левого уха вместо серьги у нее была вставлена стреляная гильза 5,45 × 39. На руках девочки распустились черные цветы, нарисованные хной.
– Меня зовут Амака, – ответила она и не спросила, как зовут Патрика.
Наверное, постеснялась. Потому и отвернулась.
Патрик задумался. Джитуку приехал в Вавилон из ЮАР вместе со своей мамой Гердой Генриховной, которая там воевала, а потом усыновила его и недавно стала воспитательницей в детском саду Патрика. Девочка, наверное, тоже из Южной Африки.
Он решил уточнить:
– А ты откуда к нам в город приехала?
– Я тут родилась, – ответила девочка и, вновь обернувшись, добавила с гордостью: – Я – местная!
– А ты в садик ходишь? – Патрику понравилось говорить с ней. Он хотел говорить с ней долгодолго, а потом отдохнуть и опять говорить. – В детский садик? Где детки? Или ты уже в школу?
– Нет, – девочка Амака опустила черныепречерные глаза. – Не хожу в садик. И в школу не хожу.
– Как? – удивился Патрик. – Почему?
– Меня не пускают. Мой папа – очень большой человек. Он в городе всем заправляет, он – самый главный.
– Моим папой никто не заправляет. И мамой. И мной. – Подумав, Патрик уточнил: – Мной только мама и папа. И воспитательница в садике еще. А почему, если папа главный, то в садик нельзя?
Девочка Амака совсем застеснялась.
– Потому что меня могут украсть из садика. Меня должны все время охранять, – сказала она и добавила, явно копируя когото из взрослых: – У нашей семьи много врагов. Мы должны быть осторожны.
Патрик вытащил из кармана машинку. Хотел прокатить ее по парте, но вспомнил, что у машинки нет осей, на которые можно и нужно насадить колеса. А без колес только дружбан Джитуку машинки катает. Патрику никак без колес. Он спрятал игрушку в карман и решительно встал изза парты.
– Как тебе игра, нравится? – он подошел к девочке Амаке. – Я вот с Бабой Ягой сюда приехал, и мы давно уже играем, а мне все нравится. И друг папы тоже будет играть. У взрослых никогда нет времени поиграть, а тут все играют. Ты тоже ведь играешь?
Девочка Амака с испугом посмотрела на Патрика, – наверное, ей не понравилось, что он нарушил правила игры, – и в глазах ее блеснули слезы:
– Я не играю. Меня украли.
– Кто? – удивился Патрик. Он впервые слышал такое, чтобы деток крали.
Папа рассказывал ему, что есть такие люди – воришки, и что надо держать свои игрушки крепко, чтобы никто не отобрал. Но игрушки – понятно. Они же всем нужны. А детки кому нужны, кроме пап и мам?
– Те взрослые, с которыми ты играешь, – сказала Амака. – Ты, наверное, с ними заодно. Тебя оставили за мною присматривать?
Патрик сел рядом с девочкой. И не потому, что ему хотелось оказаться поближе к ней, а просто потому, что, как говорят взрослые, в ногах правды нет.
– Нет, – сказал он, – меня не оставили за тобой присматривать.
– Тогда тебя тоже украли, – уверенно сказала Амака.
Патрик задумался. Вообщето он ждал, когда придет друг отца. Он ведь обещал с Патриком поиграть. Но друг отца был злым, Патрик это точно знал. Он всегда знал такое о злых взрослых, стоило только на них посмотреть. И они никак не могли скрыть от него зло за добрыми улыбками и подарками. Даже если злой взрослый дарил Патрику машинку, Патрик не заблуждался на его счет. И вовсе не потому, что Патрик какойто особенный, просто все детки умеют определять злых людей.
Но не умеют противиться злу.
Вот Патрик и поддался чарам Бабы Яги. Решил, что она только притворяется злой – для игры. А она вовсе не притворялась.
А значит, Патрика украли.
Это нехорошо, это не понравится маме и папе.
Они будут ругать Патрика за то, что он позволил себя украсть, как ругали за то, что он както обменял дружбану Джитуку две свои новые машинки на одну его старую. А Патрик не очень любит, когда его ругают, и очень любит, когда хвалят.
– Пойдем, – он протянул Амаке руку.
– Куда?
– Домой. Я уведу тебя отсюда, – пообещал ей Патрик.
У нее были очень приятные на ощупь пальчики.
* * *
– Край, куда подевался бэтэр? – в очередной раз спросила моя благоверная и добавила сакраментальное: – Что делать, Макс?
– Неба утреннего стяг, в жизни важен первый шаг
… – бодро процитировал я старую, советскую еще, песенку.
Мы отлично проводили время в лесу, разыскивая следы «коробочки» или хотя бы парнокопытных, но никак не могли обнаружить ни то, ни другое, что только добавляло пикантности нашей ситуации. Наконец я решился поговорить с Миленой о гибели Резака. Кабанья тропа обрывалась внезапно,
