Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
был со мной. «Хрящ» при активации парализует всех, у кого нет «живчика»… – Резак сделал многозначительную паузу. Мол, дальше сам догадаешься, умник, или слабо?
Не слабо. «Американцы» перед смертью и пальцем не могли пошевелить, но все понимали, все чувствовали. Наверное, ничего нет страшней, чем видеть, как одного за другим убивают друзей, – и не иметь возможности остановить убийцу. Видеть – и знать, что скоро настанет твой черед… У Резака в сидоре как раз имелся «живчик», с помощью которого мутант мог без угрозы для собственного здоровья пребывать в зоне поражения «хряща».
Пока мы спали, спрятавшись от разъяренных слонопотамов, рогач убивал в свое удовольствие. В любой момент путешествия он мог убить нас. Так почему не убил? И мало того – не единожды спасал меня и Милену!..
– И ловушку между камышами я устроил. Помнишь ловушку, а, умник?
Еще бы я не помнил. Едва ведь не зацепил растяжку…
– Сообразить не можешь, зачем сделал, если сам же о ней предупредил? – Резак встал возле книжной полки спиной к нам и любовно провел лапой по корешку «Трех мушкетеров». – Зачем спасал, тоже понять не можешь?
Однако невысокого мнения он о моих умственных способностях.
И напрасно.
– Могу, Резак, могу. Ты ведь не на нас охотился. А на парней, которых за общаком послали.
– Молодец, умник! – мутант наградил меня удивленным взглядом. – Я вас приметил еще у Стены. Круто вошли, шумно. Сразу убрал бы, но любопытно стало, проследил. Ах, как вы под «казанову» зажигали! Очень впечатлили меня тогда. Долго я вами любовался! «Американцев» вон отпустил далеко…
Милена покраснела, а я аж заскрипел зубами после такой заявочки.
Резак явно наслаждался общением с нами. Его, сбросившего личину, прямотаки распирало от желания рассказать обо всех мерзостях, устроенных им на пути к заводу, точнее – к заводому. Правильней было на карте написать «ЗАВОДДОМ», но Резак вряд ли посещал школу, писатьчитать умеет коекак, что уже неслабо для мутанта, живущего на Полигоне. И всетаки, зачем мы ему…
– Зачем мы тебе? – опередила Милена.
Вот ведь бабьес! Поперед батьки в пекло!..
– Не вы, а ты, миледи. – Резак, казалось, только и ждал этого вопроса и даже обрадовался ему. – Твой муженек меня мало волнует. Зато ты…
Милое личико супруги стало багровей кумача, и это позабавило мутанта.
Он продолжил:
– Только вот тащить тебя насильно мне было не с руки. Все мои «бабочки» уехали вместе с бронетранспортером. Так что пришлось топать всем вместе и терпеть твоего муженька, который корчил из себя бог знает что. И не просто топать, но и оберегать вас обоих. Если б умник вдруг погиб – ну, скажем, не проснулся бы или рысь его загрызла бы, – ты, миледи, что сделала бы? Верно, двинула бы обратно домой, к сыну. Я бы помешал, конечно. Но зачем напрягаться, нести зачем? Своими ножками пришли, молодцы какие…
Я тяжело засопел.
Но Резаку не вывести меня из себя. Он же специально меня провоцирует!
Чтобы не сойти с ума от ярости, я думал о чем угодно, только не о коварном разводе, на который мы повелись. Запрещал себе думать о том, что Милена имеет все шансы оказаться в объятьях мерзкого мутанта, а наш сын – больше никогда не увидеть родителей!
Однако сердцу не прикажешь. Точнее – слегка иной части тела.
Как Резак не мог удержать змеиный язык в клыкастой пасти, так и моему не сиделось на месте, захотелось ему пошевелиться и выдать чтонибудь эдакое, помужски лаконичное:
– Тварь ты, Петя.
Это я так, для затравки. Очень уж мне хотелось полноценно поддержать беседу. Далее в программе – родословная мутанта, его сомнительная умственная полноценность и половые проблемы.
– Умник, ты хотел узнать, почему меня называют Резаком?! – мутант за один прыжок пролетел через всю берлогу, преодолев метров шесть, и навис надо мной, до сих пор восседающим на груде вонючих шкур.
Акробатика его мне не понравилась, поэтому я ответил честно:
– Уже нет. А ты хочешь об этом поговорить? Тебя это тревожит?
Милена верно подхватила тон беседы:
– Петя, у тебя, наверное, был конфликт с родителями? Застарелый детский комплекс? Досаждал ночной энурез в подростковом возрасте?
– Бетонный подоконник, чугунные игрушки? – вклинился я, снизу вверх глядя на Резака с искренним сочувствием. – Рулон наждачной бумаги в сортире?
Резак застыл гранитной глыбой.
Он даже перестал дышать и моргать.
А потом он молча выставил руки перед собой. Ни дать ни взять брюнет Отелло, тянущийся к горлу оболганной жены. Но душить нас он не собирался. По крайней мере, пока. Да я бы и не позволил.
В воздухе резче запахло тухлой рыбой.
Из кончиков пальцев Резака, прямо изпод ногтей, с тихим, едва слышным
