Закона больше нет, зато у всех и каждого есть оружие. Это Вавилон, рай для тех, кому нужна свобода. Но однажды в раю появились демоны… Президент страны, торговец наркотиками и мальчишка-беспризорник – что у них общего? К войне с кем готовятся сильные мира сего? И почему пропадают подростки?
Авторы: Шакилов Александр
мелькнули здоровенные острые клыки, произрастающие по всему периметру рта, – и я уже валяюсь на чемто упругом, подрагивающем и слизком.
Перевернувшись на бок, я выяснил, что разлегся на самом большом языке, который когдалибо видел! Надеюсь, рецепторам, расположенным на его поверхности, бывший ветеран, бывший зэк и так далее показался невкусным.
– Давайте быстрее, чего стоите?! – Я вскочил.
Осторожно переступив через нижний ряд зубов, в пасть шагнул Заур. Хельга последовала за ним, хотя на лице ее четко пропечаталось выражение крайнего отвращения к происходящему. Последней в лифт вошла Милена. С громким чвяканьем мясистые губы сомкнулись, и громадная хищная тварь, по сути сожравшая нас, ринулась кудато вниз, а мой желудок метнулся к затылку, но застрял в горле, грозя выплеснуть свое содержимое через рот.
Остановка. Моя емкость для попкорна, чипсов и хотдогов вернулась к месту постоянной прописки. Пасть биомеханического лифта раскрылась.
Первой наружу выбралась Милена и с автоматом у плеча – молодец, я испытал нечто вроде гордости за бывшую жену! – отбежала в сторону, чтобы не загораживать собой сектор огня, надумай мы пострелять из лифта. Затем к выходу шагнула Хельга…
И пасть, лязгнув зубами, захлопнулась прямо у нее перед носом!
А могла бы и оттяпать девчонке ногу, если бы не палач, отреагировавший молниеносно, – он схватил Хельгу за плечо и дернул обратно.
– Эй, ты чего?! – Я отбил чечетку на языке. – А ну откройся!
Лучше бы я этого не делал. Потому как мои танцевальные па вызвали обильные выделения из языка аккурат в тех местах, где я потоптался. То, как эти выделения пузырились, соприкасаясь с пятками наших скафандров, не понравилось ни мне, ни палачу с Хельгой. И хоть часы молчали, у меня создалось впечатление, что лифт выделяет нечто сродни желудочному соку, чтобы живьем растворить свою добычу, то есть нас, и тем самым плотно откушать. Если это так, то я разочарую подлое транспортное средство – только лишь скаф разгерметизируется, вместо моей трепещущей свежины ему достанется бифштекс, основательно прожаренный радиацией.
– Любимая, как ты там?! Помоги нам выбраться!
Если бывшая супруга чтото и ответила, ее слова заглушил грохот выстрелов.
Не сговариваясь, Заур и я принялись молотить прикладами и ногами по зубам лифта. Хельга хотела выстрелить разокдругой, авось пасть откроется, но мы не позволили, а то еще срикошетит – тут замкнутое пространство, когото точно зацепит.
Меж тем желудочный сок прибывал. И чем агрессивнее мы себя вели, тем активнее он выделялся. Мы уже были залиты им по щиколотки, мутная дрянь вокруг нас пузырилась. А снаружи все стреляли. Два стрелка боролись за право стать единственным в своем роде в подземелье путников. Милена – это номер раз. А кто второй?
Долбя прикладом АК в один и то же зуб лифта, – он, вроде, чуть надломился – я прислушивался к тому, что происходило вне стен, занятых пищеварением. «Калаш» Милены затих – ага, кончились патроны. Но вот рявкнул дробовик – значит, порядок, еще воюет блондинка. Рявкнул – и молчок. Мы хорошо постреляли из помповых стволов по «блинам», так что понятно, почему моя благоверная достала свой последний аргумент – АПС.
А вот у ее противника не было проблем с патронами. Он вел плотный огонь, совсем не экономя боеприпасы.
Я ударил в зуб еще раз. И вновь. Ну же! Ломайся, сволочь! О том, что таких зубов тут сотни, и не факт, что пасть раскроется, если даже выбить их все, я старался не думать.
Выстрелы снаружи стихли. Хотелось верить, что причина вовсе не в том, что пистолет Милены выплюнул последнюю пулю, а просто она завалила того, кто посмел в нее целиться.
– Максим! – услышал я голос своей бывшей.
– Чего, любимая?! – Я старался говорить бодро, будто мой скафандр не разъедает желудочный сок лифта. – Соскучилась уже?
– Край, ну хоть сейчас не доставай меня!
Я не видел ее, но мог представить, как она выглядит после боя: волосы растрепались, по раскрасневшемуся лицу катятся капли пота… Такой она обычно бывала после особого постельного фитнеса с моим участием. Господи, я скоро тут сдохну, а мысли…
– Спаси нашего сына, Край.
А вот эта просьба мне не понравилась. Такое впечатление, что Милена со мной прощается. Она что, помирать собралась? Так вроде моя очередь, не ее.
– А ты тут зачем, любимая? – Я с чувством саданул прикладом по треклятому зубу.
– Просто спаси. А обо мне не думай, как обычно не думал.
– Да я всегда…
– Сделай, как я сказала! И не спорь со мной, неудачник!
После этого выкрика Милена замолчала.
Лоно пело Асахаре древнюю песню
