Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
руку, окутанную туманной синевой, я крепко ухватил себя за запястье левой, но и это помогало лишь чутьчуть.
Вскоре мне стало совсем невмоготу и у меня лопнули в носу кровеносные сосуды. К счастью кровь лишь сочилась, а не хлестала струями, но ощущение все равно было далеко не из самых приятных. Помоему, я уже начал терять сознание, когда ко мне, вдруг, пришло ощущение легкости и я снова обрел способность видеть. Все мои друзья уже были на противоположном берегу и Лаура сосредоточенно разглядывала меня в бинокль, который она отобрала у Уриэля.
Убрав синий мостик, я со стоном повалился навзничь, разминая правую руку, которую скрутило судорогой, Уриэль с причитаниями хлопотал надо мной. Слегка отдышавшись, я утер кровавые сопли и вскочил на ноги. Подойдя к краю обрыва, я, стараясь не смотреть вниз, хрипло позвал Уриэля:
Ури, дружище, ты готов?
Ангел не только ухватился за мою сбрую руками, но и пропустил через нее сыромятные ремни и привязал к ней свои руки. Теперь у меня точно была стопроцентная гарантия того, что если мы и шмякнемся на камни, то шмякнемся вдвоем. Услышав возглас Уриэля, и почувствовав, как он слегка приподнимает меня вверх, я безотчетно шагнул вперед. Полет меня, честно говоря совершенно не впечатлил, может быть изза того, что я был просто безвольной тряпичной куклой в руках своего ангелахранителя, да, и летели мы довольно пресно, строго по наклонной прямой и через чур плавно, словно спускались по туго натянутому тросу.
В конце полета ангел Уриэльмладший поставил меня точно перед Лаурой и девушка, глаза которой были полны слез, бросилась утирать мое лицо. Мягко отстранившись от нее, я со смехом сбежал к реке и, сбросив с себя наплечную кобуру и майку, всю испачканную кровью, принялся умываться холодной, чистой водой. Вода освежила меня и я вновь почувствовал себя вполне комфортно, а добрая стопка коньяку и вовсе привела меня в полный порядок, так что я смог самостоятельно одеться и с третьей попытки взобрался в седло, да, и то лишь потому, что Ослябя поднял меня за шиворот. Первые кентавры уже показались на краю обрыва.
Помоему, кентавры гораздо больше были ошеломлены тем, что увидели нас на противоположном берегу, где мы были недосягаемы для их стрел и копий, чем ночными воздушными налетами Уриэля. Для острастки они пустили в нас с полсотни стрел, но они даже не долетели до берега, от которого мы уже были на приличном удалении. Мы пустили коней рысью и поскакали вдоль реки. Кентавры скакали в том же направлении по краю обрыва, но никто из нас не обращал на них никакого внимания. Я чувствовал себя неважно, да, к тому же меня чертовски мутило и постоянно клонило в сон, а всем моим спутникам эти свирепые человекокони успели надоесть намного раньше, чем мне самому.
Часа через три мы подъехали к какойто убогой хижине, в которой жил древний маготшельник с длинной седой бородой. Не смотря на свой почтенный возраст, старик был еще крепок и даже вызвался излечить меня, но в томто и дело, что я вовсе не был болен, а простонапросто жутко устал и хотел только одного, спать. Сжевав без всякого аппетита пару бутербродов, я выдул пузырь «Байкала» и рухнул без задних ног на надувную кровать, которую Лаура велела поставить в сараюшке, стоявшей за хижиной мага.
И снова поутру я проснулся в полном остервенении, так как в полутемном сарае ощутимо пахло духами, а я ничего не мог вспомнить из событий нынешней ночи. Это уже начинало потихоньку сводить меня с ума. Испытывать весь день по отношению к этой милой, юной девушке вполне отеческие чувства, по доброму радоваться, глядя на неё, и потом заниматься с ней ночью черт знает чем и ничего после этого не помнить, было для меня просто невероятным мучением.
Выбравшись с такими невеселыми мыслями на свет божий, я застал вудменов за интересным занятием, они от нечего делать спустились к реке и затеяли бурную перебранку с кентаврами. Время от времени ктонибудь из этой лихой четверки подбирал на берегу крупную гальку, вкладывал её в пращу и, как следует раскрутив метательный снаряд, запускал каменюкой в кентавров. Камень на излете не мог причинить особого вреда кентаврам, стоящим на обрыве, но они стояли так плотно, что иногда комунибудь из них попадало в лоб, что заставляло одних кентавров весело хохотать, а самого невезучего, со здоровенной шишкой на лбу, дико реветь от бешенства.
Лауры нигде поблизости не было, ангела тоже и потому я направился к хижине, чтобы немного поболтать с магом о том, да, о сем. Честно говоря я очень хотел выведать у него какуюнибудь полезную информацию о всяческих магических трюках. Мага, как я припоминал вчерашнее знакомство, звали Антиноем, но я не был уверен, что это был тот самый древний грек, чей гипсовый бюст я неоднократно рисовал в изокружке пионерского
