Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
посещение Драконова леса было предприятием далеко не таким безопасным, как об этом заявляла мне Лаура.
Драконов лес надвигался на нас огромной, величественной краснокоричневой стеной и вполне оправдывал свое название. Деревья в нем, а это, как мне показалось, были гигантские секвойи, имели в высоту метров по четыреста, не меньше. Стволы секвой имели в поперечнике метров по сорок и местами стояли друг к другу, чуть ли не вплотную. Их кора походила на гигантскую чешую и, видимо, поэтому лес и был назван Драконовым. Подъезжая к лесу, мы невольно притихли перед его величием. Уриэль шепотом сказал мне, что этому лесу уже сто тысяч лет и что за все эти годы ни одно дерево не упало от старости и не было срублено небожителями.
Въезжая в лес, я невольно перекрестился и это было моментально замечено сатирами, которые оживленно залопотали поэллински, указывая на меня. Некоторые из сатиров так же, как и я, перекрестили свои рогатые лбы двумя перстами. Они стали показывать мне маленькие, костяные крестики, висящие на шнурках у них на шее. Тогда и я, выпростал из под рубахи свой бронзовый, потертый нательный крест на простенькой мельхиоровой цепочке и продемонстрировал им, что я действительно не какойто там нехристь. Вид моего крестика отчегото привел сатиров в восторг, а один из них даже отважился подойти ко мне и робко спросил порусски:
Милорд, скажи, ты и правда наш брат во Христе?
Стараясь не рассмеяться, я ответил ему:
Разумеется, друг мой, хотя по правде говоря в храме я не был уже больше года. Разве тебя это удивляет?
Сатир, которого звали Фемистокл, стал путано объяснять мне, что некий человек, который посетил их деревню три дня назад, предупредил их, что, возможно, в Драконов лес вскоре пожалует черный маг, который люто ненавидит Иисуса Христа и непременно сожжет их храм. Еще от меня ждали того, что я изнасилую всех женщин в их деревне, а их самих сожгу адским огнем, как сжег трех стражей мага Альтиуса. Тут уж мне ничего не осталось поделать, как развести руками.
Ури немедленно поведал сатирам о том, как я спас его от гибели, отважно вступив в схватку с тремя огромными крылатыми дьяволами, созданными магом Альтиусом в незапамятные времена для того, чтобы наводить ужас на людей Зазеркалья и которым было поручено держать взаперти последних драконов Парадиз Ланда. Заодно он объяснил сатирам, что адское пламя было вызвано как раз именно тем, что это сам маг Альтиус сам сотворил крылатых дьяволов такими горячими и вспыльчивыми парнями.
Рассказ ангела был подтвержден Лаурой и это привело сатиров в такое сильное возбуждение, что они принялись неистово и очень громко орать на древнегреческом, потрясая при этом кулаками. Уриэль, ехавший впереди меня, обернулся и со смехом поинтересовался у меня:
Михалыч, тебе перевести о чем они говорят или ты и так все понял?
Перевод был излишним. Мне и без этого было ясно, что сатиры во всю поносят старого интригана, мага Альтиуса. Когда же сатиры успокоились, Фемистокл вновь подбежал ко мне и поинтересовался, истинно ли я верую во Христа. Мне ничего не оставалось, как прочитать Отче наш, единственную молитву которую я знал от начала до конца. Этого, да, еще нескольких крестных знамений вполне хватило для того, чтобы сатиры были полностью расположены ко мне и моим друзьям.
Даже к ангелу, который посмеивался и над моей молитвой и над двуперстовым крестным знамением, они теперь относились очень радушно и стали предлагать нам всем свежие фрукты, козий сыр и какойто освежающий напиток, налитый в баклажки сделанные из тыквы. До этого хмурые и мрачные, они развеселились и стали наперебой обещать нам самый роскошный пир, который устроят для нас по прибытии в Микены. Им очень понравилось то, что мы утерли нос кентаврам и с таким шумом искупали Полифема.
Для меня же было очень занимательным событием обнаружить в Парадиз Ланде существ, которые оказались христианами, ведь даже Лаура и та, подобно Уриэлю, не считала обоих Создателей божественными существами и верила только в высшую сущность Бога, что практически делало её, как и ангела, хотя и прелестной, но все же атеисткой. Вудмены те вообще и поныне считали себя слугами Перуна, хотя тот не показывался никому на глаза добрых полторы тысячи лет. Они, насколько я успел это заметить, вообще не упоминали имени бога и, похоже, не отличались какойлибо особой религиозностью и потому мне было очень удивительно встретиться с самыми настоящими христианами.
Кентавров я видел издали и почти не смог их разглядеть толком, зато сатиров успел хорошенько рассмотреть. До пояса это были самые обыкновенные, крепко сколоченные, мускулистые парни со смуглой, лоснящейся кожей и волосатой грудью. Среди них были блондины, брюнеты и шатены с карими,
