перцев. И то и другое я слопал с большим удовольствием, а теперь отведал еще и нового угощения. Фемистокл угощал меня еще и прохладным, кисловатым на вкус напитком со слабым запахом мандарина, но он меня особенно не впечатлил, хотя, возможно, что в жаркий день пить его было бы очень приятно.
Мой новый приятель сообщил мне, что в деревне нас ждет куда более вкусное угощение, так как сатиры являлись не только умелыми охотниками, но еще земледельцами и скотоводами. Он с увлечением рассказывал мне о своих плантациях разнообразных овощей и большом стаде коз, которые давали прекрасное молоко, но в конце концов не выдержал и поинтересовался, что же это за удивительный золотой напиток принес я из Зазеркалья в Парадиз Ланд.
По моей просьбе Лаура достала из седельной сумки фигурную бутылочку «Мартеля», стальную стопку и Фемистоклу удалось первому в Микенах продегустировать отличный французский коньяк. После первого же глотка его физиономия преобразилась. Глаза сатира широко округлились и он с огромным удовольствием выпил этот крепкий напиток. Как я уже успел убедиться, трезвенниками в Парадиз Ланде даже и не пахло, но вот с выпивкой в нем было туго.
Тому было свое объяснение. В пространстве этого мира, пронизанном божественной эманацией, соки и отвары не сбраживались, а потому производства пива, вина и прочих крепких напитков было привилегией лишь некоторых магов, у которых имелись редкие образцы этой продукции, доставленной некогда из Зазеркалья. Вполне понятно, что маги, имевшие у себя образцы спиртных напитков, старались назначать за них очень высокую цену и не производили товара больше, чем им того требовалось для поддержания высокого спроса на свою продукцию.
По меркам Парадиз Ланда благодаря Лехе я в настоящий момент обладал самым роскошным ассортиментом спиртных напитков, так как имел в своем запасе дюжину отменных сортов коньяка, четыре сорта текилы, девять сортов виски, семь отличных сортов водки, все виды мартини, с полдюжины сортов дорогих вина, несколько сортов отличного пива и других, куда более экзотичных напитков. То, что я сделал свои продовольственные запасы неисчерпаемыми, позволяло мне открыть шикарный ресторан и грести деньгу лопатой. Когда же я сказал Фемистоклу, что по приходу в деревню выставлю всему лесному поселению выпивку, сатиры и вовсе повеселели.
После того, как я доказал сатирам свою мирную сущность и приверженность их верованиям, между нашим маленьким отрядом и этими парнями установились вполне приятельские отношения. Сатиры видя, как мучается в седле Хлопуша, быстро сделали носилки из своих длинных шестов и понесли на них бедного вудмена. Они были поражены тем, что мне удалось спасти этому парню жизнь, так как по их словам от яда тех змей, с которыми никогда не расставались гидры, не было никакого спасения. Любое существо, будь то ангел, маг, магическое создание, человек или зверь, умирали от этого яда максимум через полчаса.
То, что Хлопуша остался жив и сатиры, и его братья просто сочли чудом, но то, что молодого вудмена била крупная дрожь и у него поднялась температура, они никак не могли объяснить, поскольку никогда не сталкивались с подобными случаями. Сатиры были возмущены тем, что кентавры применили против нас такое оружие, хотя и сами были вооружены отравленными стрелами. То, что они пытались доказать нам, будто они используют ядовитые стрелы только на охоте, вызывало у меня лишь улыбку, а то, что сатиры так громко сетовали, что мы не перебили кентавров всех до одного, насторожило.
Все объяснилось достаточно просто, кентавры, оказывается, были не прочь умыкнуть у сатиров их женщин, а это никак не располагало обитателей Драконова леса к дружбе с обитателями степей и это напомнило мне старую истину о готовности каждого мужчины поделиться с другом последним куском хлеба, но только не своей подругой. Видимо, только на этом стоит мир и ничто не может мужчин заставить изменить своим привычкам. Чувство собственника особенно сильно проявляется при наличии у тебя подруги даже при том условии, что в Парадизе почти не существовало института брака и небожители редко совершали бракосочетания.
Тропа петляла среди огромных стволов деревьев, которые росли друг от друга на гораздо большем удалении, чем на опушке леса. Мы ехали под уклон и вскоре выехали на самую настоящую дорогу, которая не была отмечена на карте мага Альтиуса, хотя на ней и был показан чуть ли не каждый камень. Вот и верь после этого райским картографам.
По словам Фемистокла до города Микены, так сатиры называли свое поселение, которое по мнению Осляби, уже бывавшего здесь, было просто большой деревней, оставалось не более пятнадцати лиг пути. Вдоль этой дороги частенько попадались следы деятельности