Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
мяса, я немедленно принялся рассуждать о некоторых странностях моего путешествия по Парадиз Ланду, о которых я давно мечтал выговориться перед своим ангеломхранителем:
Знаешь, Уриэль, в последнее время я просто тащусь от себя самого и того, что вытворяю. Мне кажется, чтото здесь всетаки не так. Или у меня крыша поехала, или у когото еще. Ну, хорошо, когда я замочил у реки ворона, а потом еще и этих трех черных гориллокрокодилов с крыльями, это я еще понимаю, мне дураку, просто несказанно повезло. Но блин, как мне сошло с рук мое шутовство с магическими горячими источниками, которые два Верховных мага сотворили Бог весть когда, по какомуто торжественному случаю? Как старина Блэкки купился на все мои дешевые понты? А что я умудрился устроить в Микенах, это же вообще уму не постижимо, взять и совместить такую порнуху с именем Иисуса Христа. Действительно, обалдеть можно, как сказал по этому поводу Пан. Чегото я никак не могу всего этого понять, Уриэль.
Наливая по второй, Ури рассудительно сказал:
Мессир, тебе ведь ведомо теперь, что ты великий маг, а потому все что ты делаешь, предопределено высшими силами, которые определяют наши возможности и тебе грех на это сетовать и еще больший грех тебе сомневаться в своих возможностях. Все, что ты…
Судорожно сжимая кулаки, я нервно и весьма истерично постучал по столу костяшками пальцев и перебил ангела:
Ури, какой из меня к чертям собачьим маг, тем более великий, как ты говоришь. Я простой смертный, ничтожный червь, как правильно заметил этот старый пердун Карпинус! Я, Олег Михайлович Кораблев, хронический неудачник, лопух, идеалист несчастный. От меня даже жена ушла только потому, что я взялся не за свое дело и прогорел на этом в дым! В лучшем случае я могу быть вторым номером. Ну, да, иногда я могу генерировать неплохие идеи, у меня так же неплохо получается по части умных советов, но я вечно спотыкаюсь на одном и том же, выстраиваю свои планы и концепции в какомто идеальном пространстве, а потом все рушится изза того, что я не учел чьейто жадности или чьейто тупости. Понимаешь, Ури, умом я знаю что политика это искусство возможного, но я всегда мечтаю о невозможном, хочу видеть людей добрыми, умными, благородными и они такими являются до какогото определенного момента, но потом, вдруг, становятся отчегото мелочными, злыми, завистливыми. Ну, не может быть великий маг, как ты говоришь, быть таким упертым идеалистом, он должен быть расчетливым прагматиком, жестким, сухим, конкретным, а что я потвоему из себя представляю? Да, ничего, ноль без палочки!
Уриэль поднял свой бокал и тихо сказал:
Мессир, постоянно сомневаться в себе и каждый раз заставлять себя идти вперед, это удел великих. Сейчас ты уже не в Зазеркалье, где, возможно, только прагматики и могут добиться успеха, ты в Парадиз Ланде, а это как раз и есть тот мир, в котором выживают только великие идеи и концепции, и этот мир как раз и создан для таких людей как ты, мой господин.
Молча выпив коньяк, я спустился с ангельского насеста и подошел к лежанке, где сбросил свое снаряжение и куртку. Взяв в руки бинокль, я снова взобрался на высокий табурет и протянул его Уриэлю, строго наказав:
Ури, друг мой, будь добр, осмотри эту комнату через это устройство самым внимательным образом.
Ничего не понимающий ангел так и сделал. Посмотрев на него с сардонической усмешкой, я сказал:
А теперь, глупая твоя голова, скажи мне, где ты видишь в этой комнате господина? Не пойму я вас, небожителей, то мессир, то милорд, то сэр Михалыч. Нет, не обижайся пожалуйста, но вы все какието чокнутые здесь, помешались просто на этом дурацком чинопочитании. Извини, Ури, но тут уж, я тебе ни чем не могу тебе помочь. В моем роду, а я родом из казаков, ни один из моих предков чина выше урядника, никогда не имел, так что в господа я тебе никак не гожусь. Будь добр, давай без глупостей, просто Михалыч, мне так гораздо комфортнее.
Ангел Уриэльмладший выпростал изза своей спины крыло, положил на него бинокль, перья моментально образовали желобок, по которому тот съехал вниз, был подхвачен длинными перьями на конце крыла и бережно положен на лежанку. При этом крыло ангела вытянулось метра на четыре и работало с точностью японского роботаманипулятора, собирающего какиенибудь электронные платы. После этого ангел Уриэльмладший улыбнулся мне ледяной, презрительной улыбкой и сделал рукой какойто ангельский жест, по всей видимости не очень приличный, и спросил меня холодным, уничтожающим тоном:
Михалыч, так сколько ты говоришь тебе лет?
Сорок два с хвостиком, Уриэль. Усмехнувшись ответил я ангелу, который был старше меня в сто с лишним раз, что он мне тут же и напомнил.
Я немного старше, мне всего лишь четыре тысячи двести шестьдесят
