Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
и Доллара и предложил Нефертити совершить небольшую прогулку верхом по окрестностям Микен.
Упрашивать царицу дважды мне не пришлось и вскоре мы скакали по лесной дороге. Внезапно помолодевшая женщина до этого дня провела в степи вместе с кентаврами более четырех сотен лет, а до того жила при дворе мага Альтиуса, но когда поняла, что красота её безнадежно увяла, сама решила уйти из общества навсегда. Теперь, когда к ней вновь вернулась красота и молодость, ей снова хотелось блистать на балах и очаровывать мужчин. Со мной она даже не пыталась заигрывать или кокетничать, а была откровенна, как убийство.
В седле она держалась помужски крепко и Доллар повиновался каждому её движению. По тому, как она постоянно оценивала расстояние между нашими конями, я понял, что ей уже сделалась невмоготу вся эта бессмысленная скачка, никчемное ожидание и она готова была на полном скаку перепрыгнуть на круп Мальчика. Прикинув, как далеко мы удалились от Микен по этой пустынной дороге, ведущей вглубь Драконова леса и не желая более рисковать, я резко остановил своего скакуна и заставил его идти шагом. Доллар проскакал вперед не более пятнадцати метров. Смуглая наездница осадила его своей твердой рукой и, круто развернув коня, двинулась ко мне навстречу. Глаза её были полузакрыты, а грудь от волнения вздымалась часто и высоко.
Подъехав к Нефертити вплотную, я наклонился влево, обнял её и пересадил к себе на колени. Поцелуи её были нежными и терпкими, как вино, а в каждом движении было столько томления, столько надежды и столько нетерпения, что мы, даже не стали искать в лесу удобной полянки, а лишь съехали с дороги, чтобы соскользнуть с седла под папоротники, на мягкий, прохладный и упругий ковер лесного мха.
Короткая, небесноголубая шелковая туника знойной красавицыегиптянки, давно уже забывшей о том, что такое ласковые объятья обычного мужчинычеловека, а не райского небожителя, и мои джинсы и тенниска были для нас обоих какимто сверхмощным афродизиаком, невиданным катализатором влечения. Мы сплелись в страстных объятьях не спеша сбросить с себя свои одежды. Моя магическая купель вернула этой удивительной женщине не только ее легендарную красоту, но и силу. Объятья Нефертити были не только страстными, но и сильными, требовательными.
Нефертити знала какието магические заклинания, от которых одежда, как живая, сама сползла с моего тела и мне даже не пришлось размыкать своих объятий. Положительно, мне нравилось в Парадиз Ланде все больше и больше. После первой, бурной и мощной волны наслаждения на нас спустилась истома и мы лежали в зеленых, искрящихся сумерках под покровом папоротников нежно лаская друг друга. Между двумя долгими и нежными поцелуями я спросил её:
Царица, как ты будешь жить теперь в Микенах?
Нефертити ответила с тоской в голосе:
Не знаю, мой повелитель, мне скучно и неуютно здесь. Наконец я смогла уйти от этих могучих, но невоздержанных грубияновжеребцов. Правда, эти ласковые козлоногие эллины уже успели до смерти надоесть мне своей болтовней, на ангелов надежда не велика, да, и вряд ли ктонибудь из них залетит сюда. Я право же не знаю, что мне делать. Когда я пересекала Миттельланд, у меня был магический конь, но теперь его нет со мной. Мне хочется вернуться в Золотой замок и я знаю, что у Бенедикта найду приют, но я не знаю, как мне это сделать, ехать же с тобой я не хочу, чтобы не становиться соперницей для этой франкской красавицы. Она и так сделала для меня слишком много. Видимо, придется както устраиваться.
Мне вдруг стало стыдно, что я её об этом спросил, ведь теперь я услышал от нее то, в чем и сам ни минуты не сомневался. Словно замаливая свои грехи, я приник к её губам долгим поцелуем. Чтобы не выглядеть полной скотиной в глазах очаровательной молодой женщины, которой так хотелось вновь обрести полную уверенность в своих чарах, я сказал ей, с трудом переводя дыхание:
Не печалься, царица, уже завтра к вечеру ты будешь в Золотом замке и так как маг Альтиус теперь в какойто мере мой должник, поскольку я вернул его народу молодость, то я напишу ему письмо с просьбой устроить тебя в его замке так, как это подобает твоему величеству. Пусть он только попробует отказать тебе хоть в чемлибо, царица, и я устрою в Золотом замке такой скандал, что ему небо покажется в овчинку. Но скажи мне, моя прекрасная Нефертити, ты отважишься перелететь через Миттельланд на крылатом магическом коне, который будет лететь на огромной высоте, где царит жуткий мороз?
Глаза Нефертити наполнились слезами и она страстно прошептала мне на ухо:
Ты необычайный человек, милорд. Сначала ты вернул мне молодость, любовь и силу, потом осчастливил незабываемыми и искусными ласками мое тело и согрел душу своей невиданной страстью,
