Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
Ури, в бане милорд от всей души хотел доставить тебе удовольствие, а не причинить вред, но если ктото из нас захочет предать его, тогда он вынет из его тела свои обереги и тот снова станет уязвим.
А вот эти бредни я тотчас развеял, насмешливо сказав:
Ури, относительно бани Лаура сказала правильно, а вот извлечь из вас обереги теперь не сможет даже сам Создатель, а не то что я. Для вас осталось только два имени смерти, но и под пытками я не назову их даже вам, друзья мои. Над вами теперь властен один только Господь Бог, ребята.
Блэкстоун, который кружил высоко в небе, камнем упал вниз и, сев на плечо Харальда, клюнул его в висок и спросил:
Ну, что, отважный рыцарь, захочешь ли ты когданибудь предать нашего повелителя?
Чтобы не создавать лишнего ажиотажа, я взобрался на Мальчика и, поворачивая его к дороге, бросил через плечо:
Ребята, давайтека в темпе одевайтесь и быстрее в путь. Нечего время попусту терять.
Блэкстоун перелетел с плеча Харальда на холку Мальчика и я пустил своего коня шагом. Мне нравилось разговаривать с этой старой, мудрой птицей и если мы не скакали галопом, то частенько вели с ним всякие философские беседы, в которых, как всегда, не могли найти истины.
Блэкки был никудышным софистом, но зато обладал огромной эрудицией и немалыми аналитическими способностями. Знания он получил не из книг, а из бесед с Диогеном, Секстом Эмпириком, Юнгом, Кантом, Клодом Гельвецием. Нас объединяло то, что мы оба были закоренелыми и окончательными моралистами, но я в отличие от старого ворона был еще и очень упертым нонконформистом.
Конрад и Уриэль так же частенько присоединялись к нашим беседам и если ангел был полнейшим пофигистом, то старина Конни, как и я, во всем стремился докопаться если не до истины (тут он вполне был согласен со мной истина непостижима хотя бы потому, что всегда имеется в количестве большем, чем одна), то уж до понимания того, что пора просто выпить и не засирать себе мозги. Уриэль частенько признавался, что больше всего ему нравится следить за моими рассуждениями, в которых я, раскидывая широкую сеть частных примеров, ловил ею старого начетчика Блэкки и добивал тем, что, в конце концов, коротко формулировал какойлибо постулат, против которого он уже не мог чтолибо возразить.
Сегодня наш философский разговор начался с того, что в ответ на мою, вполне невинную шутку о том, что русский солдат пьет все, что горит и трахает все, что шевелится, которой я слегка поддел Бирича, особенно отличившегося в сражениях на половом фронте, которые мы вели в Микенах, Блэкстоун, сидевший на луке моего седла, сказал, анализируя мои собственные поступки:
Мастер, позволька сделать тебе замечание. Ты русский, к тому же великий магвоитель, а стало быть солдат. Пьешь ты, как отставной прусский унтерофицер и если бы водка была твердая, то ты бы её грыз, так почему же ты не следуешь своей собственной заповеди? Почему ты не завалил эту синеглазую девчонку на крылечке и не трахнул её?
Чтобы не вгонять в краску Олесю и Харальда, я постарался ответить въедливой птице, как можно короче:
Потому, что оканчивается на «У», Блэкки.
Но Блэкстоуна уже было невозможно остановить. Перепрыгнув на голову Мальчика и строго цыкнув на него, чтобы тот не пытался его стряхнуть с этого удобного насеста, воронгаруда громко каркнул и уточнил свой вопрос:
Это не ответ, мастер. Ведь ты же позволил нашей русалочке снять с себя рубаху и даже опрокинуться перед тобой на спину, твои глаза горели огнем при виде её наготы, и, тем не менее, ты ответил девушке, что и без её любовного дара сделаешь все, чтобы рыцарь сэр Харальд Светлый вновь стал молодым и сильным. Так почему же ты не поступил так, как должен был поступить любой мужчина? Почему ты не прыгнул тут же на эту девчонку и не трахнул ее, как ты трахнул гидру Эвфимию, которая давала к этому куда меньший повод? Отвечай мне, мастер, я должен понять это.
Бирич попытался прийти мне на помощь и сказал:
Блэкки, Михалыч уже все про то мне все высказал, не про него эта ягодка.
Как это не про него? Взвизгнул ворон Почему это гидра, помедлив всего несколько минут, всетаки отдалась моему повелителю и была после этого безмерно счастлива, да, и он был восхищен этой дамой, а тут проявил себя, вдруг, перед русалкой полным импотентом и они оба остались при этом счастливы и довольны так, как будто между ними была ночь полная любви? Что это еще за фокусы?
Видя, что ворона в его аналитических порывах не остановить так просто, я, стараясь не смотреть на Олесю, которая ехала вплотную с Харальдом, а тот нежно обнимал её за талию, принялся развивать перед въедливой птицей целую теорию. Мои объяснения затянулись почти на час, пока я рассказывал Блэкстоуну о том, что даже у разных разумных
