Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
существ, объединенных одной профессией, может быть общая этика, как например у тех, кто практикует в магии, воспитывает молодежь, лечит или изготавливает оружие. При всем том, что человек, магическое существо, маг или ангел, как врач или учитель, могут исповедовать одинаковую этику, их мораль может быть совершенно отличной.
У людей в Зазеркалье это понятие еще и разделяется по религиозному признаку, есть мораль христианская, мораль мусульманская и даже есть атеистическая мораль. Поэтому и конфликты между людьми бывают как сугубо этические, когда между собой спорят физики и лирики, так и основанные на противоречиях моральных правил, когда между собой ожесточенно воюют христиане и мусульмане. Тем не менее каждая моральная доктрина выдвигает такие духовные ценности, которые, не смотря на различие суммы этик в сводах моральных правил, всетаки объединяют людей.
Более всего это порадовало Уриэля, которому понравилось то, как ловко и хитро я выстроил пирамиду духовных ценностей и поставил во главе всего нравственность, как высший примат поведения для всех разумных существ, появившихся на свет по воле Господа Бога и благодаря таланту Создателя. Помоему это поняли все мои друзья. Прикуривая сигарету, я объяснил этому черному, пернатому умнику:
Блэкки, надеюсь мне не стоит доказывать тебе того, что в тот момент, когда наша прелестная русалочка, обнажила свое божественное тело, отдавая себя в жертву за возможность исцеления её любимого от страшных ран, во мне было, как бы два человека, один, художник, для которого созерцать такую красоту было огромным наслаждением, а другой просто человек, которому дали ясно понять, сколь велика сила любви этой маленькой красавицы. Пойми же, наконец, Блэкки, если бы я повиновался зову своей плоти, то я бы оказался куда более гнусным чудовищем, чем крылатые дьяволы и тот тиранозавр, против которых я уже сразился однажды. Мне даже не пришлось испытать душевных волнений и бороться со своими страстями. В тот момент у меня их просто не было, я смотрел на эту красавицу и любовался ею, как любуюсь любой прекрасной картиной. Ну, а то, что я позволил себе любоваться таким красивым телом, я вовсе не считаю безнравственным, как и тот невинный поцелуй, который я подарил Олесе, восхищаясь её любовью к благородному рыцарю сэру Харальду Светлому. Понимаешь, старина, я просто предпочитаю не совершать лишний раз безнравственных поступков, чтобы не устраивать потом в своем сознании персональный ад для одной единственной и к тому же своей собственной души.
Слава Богу, что эта болтливая птица удовлетворилась моим ответом, а то моя рука уже сама собой тянулась к пистолету. Как раз через несколько минут мне попалась на глаза лужайка с камнями и я сделал то, что было заранее решено и сделал это вовсе не под влиянием сказанного. Когда мы снова тронулись в путь, Блэкки вновь сидел на луке моего седла, превращенной в насест для этой здоровенной пташки. Мы отмахали быстрым галопом еще несколько десятков километров, пока впереди не показался Черный лес. Это заставило меня пустить Мальчика шагом и старый воронгаруда опять затеял со мной разговор. Вспомнив мою последнюю фразу об аде, он, вдруг, както очень уж резко сказал мне:
Мастер, что это ты вечно толкуешь об аде? У тебя что ни слово, так черти и дьявол. Ладно бы ты находился в Зазеркалье, где эта байка повсеместно в ходу, но ты же всетаки находишься в Парадиз Ланде.
Погладив ворона по спине, я миролюбиво сказал ему:
Блэкки, это всего лишь фигура речи. Знаешь, старина, я и в Зазеркалье не особенно верил в ад и находил тому одно единственное объяснение.
Ворон немедленно встрепенулся.
Это какое же, если не секрет?
К нам тут же подтянулся бескрылый ангел Уриэль и Конрад, который удобно расположился на крупе Доллара. Усмехнувшись, я ответил ворону:
Блэкки, у нас в Зазеркалье принято считать, что тело это лишь смертная оболочка и оно является храмом души. Уж коли тело храм души, то оно же и её узилище и после смерти душа обретает свободу. Вот тутто и начинается самое интересное, ну, где ты найдешь такого черта, которому будет под силу связать душу и заставить её лизать раскаленную сковородку за то, что она врала при жизни напропалую? Душу нельзя подвергнуть никаким пыткам и мукам, кроме мук собственной совести, так что ты должен понять меня, старина, ведь я эгоист до мозга костей, а потому жутко люблю комфорт и не только комфорт чисто физический, но и душевный. Поэтому я предпочитаю быть честным со всеми разумными существами, находить с ними контакт подоброму, а не искать ссоры и делать им приятное ожидая, что они ответят мне тем же. Понизив голос до трагического шепота, я открыл воронугаруда свою самую страшную тайну Правда, с некоторых пор я нашел
