Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
при этом чудесную музыку. Торговцы мигом слиняли с рыночной площади, побросав все свои товары. Зрелища зрелищами, а здоровье и молодость им были куда нужнее и важнее.
Проехав через Золотые ворота Синего замка, мы оказались на очень широкой площади, от которой с двух сторон подымались каменные ступени, изрядно истертые ногами обитателей замка. По всей внутренней части крепостной стены замка, сквозь которую мы проехали, дюжиной этажей до самого верха шли веранды, поддерживаемые резными колоннами, увитые цветущими лианами.
Среди цветов стояли и робко смотрели вниз несколько десятков красоток далеко не первой молодости и их кавалеров, изрядно потрепанных жизнью. Хотя все эти дамы и господа были одеты с пышной роскошью времен Ренессанса, представляли они из себя зрелище, скорее тоскливое и унылое, нежели радостное и приятное. Для долгой, серьезной беседы обитатели замка вполне подходили, но только не для близкого общения иного рода.
На противоположной стороне площади, мощеной гладкими плитами лазурита, богато и затейливо украшенных орнаментом белого и розового цветов, мой взгляд упирался в синюю стену пятиметровой высоты, выше которой шла беломраморная балюстрада, над которой росли стройные кипарисы, цветущие магнолии и гранатовые деревца. В стене, облицованной лазуритом, были устроены ниши, в которых стояли изящные скульптуры из нежнорозового и кремовобежевого мрамора. Скульптуры изображали обитателей Парадиз Ланда, молодых и прекрасных в своей наготе, изваянных столь искусно, что я сразу почувствовал в этой работе руку мастера намного более великого, чем сам Фидий.
Пока я разглядывал площадь и любовался скульптурами, отовсюду набежало солдат, одетых в кольчужные рубахи, но уже не с копьями в руках, а с тяжелыми арбалетами, туго натянутыми и снаряженными для стрельбы толстыми, стальными стрелами. Весело помахав рукой дамам, стоящим на террасах, которых стали теснить солдаты, я обратился к пятерке только что подъехавших рыцарей, закованных в блестящие латы:
Господа, я маг из Зазеркалья, которого пригласил к себе в гости маг Карпинус. Господин Карпинус был настолько любезен, что послал мне крылатого магического коня, но, увы, привратники его были столь нерасторопны, что мне пришлось самому распахнуть Золотые ворота. Если я доставил вам этим какоето беспокойство, то я могу закрыть ворота.
Не дожидаясь от рыцарей ответа, я закрыл ворота и мы оказались в западне. Жестом велев своим друзьям опустить оружие, я широко развел руками и принялся вновь увещевать рыцарей и склонять их к сотрудничеству:
Господа, как видите мои спутники опустили оружие, так пусть и ваши солдаты опустят свои арбалеты, ведь я гость в Синем замке, а гостя не встречают толпы вооруженных до зубов людей. Откройте свои забрала, господа рыцари, и поприветствуйте меня и моих друзей так, как это было принято в Зазеркалье, когда вы были еще молоды. Позвольте мне представить их вам, это барон Роже деТурневиль, он только пятый день в Парадиз Ланде и, представьте себе, всего пять дней назад он штурмовал крепостные стены Константинополя, отвоевывая гроб Господень, а сегодня вы не хотите обнять его.
Уриэль быстро перевел мои слова на французский и я продолжил представлять своих спутников, начав с Лауры. Ворота снова были закрыты, никто из нашего отряда не пытался бросаться на приступ, это, да, и все остальное, подействовало и лед недоверия был сломлен. Последовала команда, солдаты опустили арбалеты и часть из них покинула площадь. Все пятеро рыцарей не просто подняли забрала, а сняли свои шлемы с пышными плюмажами из белых, страусовых перьев. Один из них, явно, арабской наружности, сверкнув глазами, вдруг, пробасил пофранцузски:
Вы не тот барон деТурневиль, который поколотил ножнами меча немецкого рейтара у ворот Константинополя, когда этот глупый шваб снес голову парламентеру?
Роже кивнул головой и араб широко улыбнулся. Харальд изумленно уставился на огромного, седовласого рыцаря, на голове у которого блестела маленькая золотая корона. Похоже он знал этого парня, но поскольку тот сурово молчал, никак не мог удостовериться, был ли этот человек его знакомым. Он уже хотел подъехать к нему, но я его опередил и, с выражением крайней степени идиотизма на лице, бесцеремонно подъехал к этому рыцарю и привстав на стременах, нахально снял с его головы золотую корону, приговаривая развязно и громко:
Ой, какая у вас симпатичная коронка, можно мне на нее поближе взглянуть?
Толпа вокруг нас так и ахнула от ужаса, но я уже наловчился снимать такие украшения с подданных мага Карпинуса и с рыцарем не произошло ничего ужасного. Наоборот, черты его лица прояснились, а остекленевший взгляд ожил, стал осмысленным
