Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
Мальчика резко подняться вверх. Уриэль и Лаура увязались вслед за мной и я не стал этому протестовать. Мой крылатый красавец, в котором кипела и бурлила новая страсть, страсть к полету, поднимался по крутой спирали все выше и выше, туда, где царит жуткий, пронизывающий насквозь холод. Моему магическому коню он не был страшен, да, и мне, как вскоре выяснилось, холод теперь тоже был нипочем, родинки Великого Маниту могли защитить меня и не от таких неприятностей.
Когда я поднялся на высоту пятидесяти километров, где воздух был похож на искрящийся лед, передо мной раскинулись огромные, бескрайние просторы Парадиз Ланда и самое главное теперь я мог охватить голубым лучом весь остров Мелиторн и окружающие его горы. Нужно было не только возвращать жизнь в Миттельланд, но и вернуть прежнюю прелесть здешнему пейзажу и я сделал это. Тихо и нежно, несколькими ласковыми прикосновениями и сложным магическим заклинанием. Земли внизу бесшумно разгладились, горы стали не такими высокими и искореженными, леса вновь зазеленели и даже мрачный и зловещий Черный лес вновь стал, как и прежде, темнозеленым, живым, а вокруг острова Мелиторн опять сияла широкая водная гладь. Вот теперь я навел здесь полный порядок.
Повинуясь мне, Мальчик сложил крылья и я с громким криком полетел вниз. Лаура и Уриэль с воплями, не менее истошными, летели по обе стороны от меня. Километрах в пяти от земли Мальчик стал понемногу расправлять крылья и вскоре распахнул их во всю ширину. Меня встряхнуло так, словно мы со всего размаху ударились о землю, но ничего, сбруя и седло выдержали и я не свалился вниз.
Возле Золотого моста мы нагнали наших друзей и полетели рядом с ним. Мост отражался в водной глади и к берегу озера бежали жители окрестных городков и деревенек. Сверху мне было видно, что в озере полно рыбы и теперь самое лучшее место для рыбалки был именно мост, так что рыбаки могли готовить свои снасти, а вот паромщики остались без работы, да, и самих паромов давнымдавно уже не было на острове Мелиторн. Уриэль, описывая вокруг меня замысловатые петли, восторженно заорал:
Ну, что, Михалыч, ты и теперь сомневаешься в том, что ты величайший из всех живущих ныне магов?
Хохоча во весь голос я крикнул в ответ:
Ури, дружище, а каким потвоему должен быть сын Великого Маниту? Засранцем вроде Карпинуса, который только и научился, что мастерить говенники со съедобным дерьмом? Нет парень, у меня были отличные учителя, ты, Лаура, Антиной и прекрасная Нефертити, а мудрая Афина вообще сделала мне чудесный подарок, как же я мог облажаться, Ури?
Резвясь, словно дети, мы летели к Русалочьему озеру. Прекрасная и желанная маленькая русалочка летела рядом со мной и бросала в мою сторону все более и более страстные взгляды и я отвечал ей улыбкой. Над озером мы сделали несколько кругов и на наши крики из коттеджей, стоящих на берегу, выбежало несколько десятков их обитателей. В основном это были лешие и кикиморы, но я увидел среди них и двух русалок, которые призывно махали мне венками, сплетенными из лилий.
Подумав о том, что, возможно, вскоре мне вновь придется устроить группенсекс, я слегка помрачнел, но услышал в этот момент нежный голосок Лесички:
Милорд, ты, кажется, не ожидал того, что эти русалки будут ждать тебя?
Мы приземлились у самого берега и сразу попали в объятья леших и кикимор, которые встретили нас радостными возгласами. Соскочив с Мальчика, я впервые не стал распрягать его сам, а позволил это сделать Роже и Уриэлю. Кажется, мой верный конь правильно понял мои чувства и волнение. Но прежде всего я попросил выйти вперед двух прекрасных кикимор, в нежные руки которых я хотел передать отважного воина. Такие нашлись быстро и вскоре две очаровательный девушки уже подняли Добрыню на руки и понесли его к воде. Увидев поблизости Конрада, Блэкки и Фая, важно вышагивающих на берегу, я сразу понял, что жители Русалочьего озера заранее знали о нашем скором прилете к его прекрасным берегам.
Видимо, князю пришлось очень туго за эти два тысячелетия, раз даже Русалочьему озеру пришлось не только полчаса приводить его в чувство, но даже изрядно взволновать свою водную гладь. Пока Добрыня приходил в себя, кикиморы окружили меня кольцом и стали, напевая протяжные песни, раздевать меня и трех русалок. Они одели на нас длинные, белые рубашки и увенчали наши головы венками из белоснежных лилий. Лишь на мгновение это пение прекратилось, да, и то только потому, что над озером разнесся басовитый вопль Добромира Вяхиря:
Робяты, вода! Разрази меня гром, вода!
С такими словами пришел в себя этот русский чудобогатырь, которого, как я полагаю, все эти две тысячи лет мучило самое жестокое похмелье за всю историю человечества. Меня это лишь на мгновение отвлекло от
