Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
в жестокой сече!
Уриэль от искренних слов князя так весело расхохотался, что, поначалу даже упал на спину и покатился по траве, взбрыкивая ногами не хуже своего Доллара, когда тот был чемлибо недоволен. Поднявшись на ноги, он сделал князю Добрыне, соответствующие пояснения, расставляя все по местам:
Да, уж, ты нашел что сказануть, князинька! Вот ведь насмешил! Утирая слезы он похлопал Добрыню по плечу и ехидно поинтересовался у него Ты хоть понял, богатырь ты наш древнерусский, что тебя сейчас ничем не сразить ни стрелой отравленной, ни бомбой атомной?
Про атомную бомбу Добрыня уже слышал от Горыни, который вился вокруг него с самого утра и всячески опекал князя, объясняя ему что и как устроено, и потому глаза его сделались совсем круглыми. Пока дело не дошло до практических демонстраций полной неуязвимости, я поторопился прекратить всякие разговоры на эту тему, так как увидел в руках своих друзей не только пистолеты, но даже и автоматы. Нам только не хватало поднять стрельбу на берега Русалочьего озера, чтобы доказать Добрыне его полную неуязвимость. Горыня, всетаки, не удержался и ковырнул князя перочинным ножиком. К счастью, тому вполне хватило и этого, чтобы понять всю серьезность магического ритуала с порхающими золотыми оберегами.
Мы попрощались с лешими и кикиморами, решившими осесть в этом милом поселке навсегда, вскочили на своих коней и поднялись в воздух. Кружа над Русалочьим озером и дожидаясь Харальда, ржание Конуса мы уже слышали, наш отряд разделился. Добрыня и Горыня, держа на руках русалок, полетели в сторону Синего замка, а большая часть крылатых коней, на приличной, но далеко не самой большой скорости, на которую они были способны, летела в сторону Алмазных гор, которые лежали севернее Синего замка.
Там находился замок ангелов, в котором однажды родился златовласый младенец Уриэльмладший. Поскольку у меня на теле еще оставалась одна лишняя родинка, я намеревался расстанься с ней уже через несколько часов, а потому договорился со своими друзьями, где найду их завтра утром, послал воздушный поцелуй Лауре и повернул своего коня в сторону Медвежьих гор. Мальчик послушно поднялся на высоту десяти километров и полетел с такой огромной скоростью, что уже вскоре мы кружились над вершиной высокой, неприступной скалы. На луке моего седла сидел Конрад, который взялся выполнить для меня одно щекотливое поручение.
В считанные минуты я превратил вершину скалы в элегантный и красивый замок, в котором имелась очень уютная спальня с большой удобной кроватью, на которой я и хотел отдать одной прелестной фее свою последнюю, лишнюю родинку. Глаза этой очаровательной блондинки частенько вспоминались мне в последние дни, но я не знал, удастся ли мне мой план с коварным похищением феи прямо из под носа её ревнивого друга. Конрад уверял меня, что он отлично запомнил эту красотку и обещал, что непременно привезет её в новенький замок на вершине скалы.
Как только ворон улетел верхом на Мальчике, я продырявил скалу до Первичной Материи и наполнил холодильник и бар всяческими деликатесами, чтобы не ударить в грязь лицом перед феей, если она все же сюда пожалует. Сидя на ступеньках замка, я с волнением поглядывал на часы. Было половина одиннадцатого утра, а я хотел прилететь к точке рандеву на рассвете. Мальчику сегодня предстояло побить все рекорды скорости, чтобы я смог вновь обнять Лауру и подарить ей нечто большее, чем поцелуй, ведь она чуть не заплакала, когда узнала, что не все лишние родинки покинули мое тело.
И вот вдали показался мой белоснежный конь и я с облегчением вздохнул, увидев в седле хорошенькую блондиночку, одетую в пышное, голубое бальное платье. Маленькая фея была просто прелестна в облаках голубого шифона и кружев. Бросившись к этой миниатюрной, белокурой красавице, я галантно помог ей сойти на хрустальные плиты, которыми вымостил просторную площадку перед небольшим замком, просто сказочной красоты. С обожанием глядя прямо ей в глаза, я небрежным жестом расседлал Мальчика и велел ему и Конраду находиться поблизости.
Даже не дожидаясь того момента, когда эта очаровательная малышка переступит порог замка, я склонился перед ней на одно колено и, покрыв её руки своими поцелуями, сказал:
Мадам, вы даже не можете себе представить, как я счастлив вновь видеть вас! Ваш очаровательный облик лишил меня сна и покоя, а ваши голубые глаза повсюду преследовали меня, как наемный убийца! Я влюблен в вас безумно, моё небесное создание, в моем сердце бушует пожар и я с нетерпением жду вашего приговора, казните вы меня своим отказом или вознесете на вершину блаженства, любовь моя!
Эту пылкую фразу мы репетировали с Конрадом раз пять или шесть и хотя ворон высказался скептически относительно
