Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
момент, я тем не менее хотел сделать все, чтобы наша следующая встреча с Нефертити была еще более пылкой и страстной, а потому, выдержав паузу, негромко, но с напором в голосе сказал ротмистру Цепову:
Георгий, проскакав всю ночь, вы вправе надеяться не только на то, что вам будет дозволено пасть к ногам несравненной и богоравной царицы Египта, чей бессмертный образ, однажды изваянный в камне её прилежным рабом Тутмесом, разбил столько сердец. Глаза Нефертити тоже стала заволакивать любовная поволока и она уже была близка к обмороку от внезапно нахлынувшей на нее страсти Поверьте, мой друг, вы вправе надеяться на большее, ведь для женщины нет большего счастья, чем знать, что её обожают. Я думаю, что наша прекрасная и божественная царица Нефертити с удовольствием выпьет с вами чашечку кофе и побеседует о том, как вы в детстве залезали в поместье на сеновал и долгими часами любовались на её портрет в книге по истории Древнего Египта. Так ведь и было, Георгий?
Голос ротмистра прозвучал, как стон:
Мессир, мы с моей матушкой жили в Питере и я забирался на чердак, чтобы мне не мешали любоваться на портрет божественной царицы.
Это не имеет совершенно никакого значения, ротмистр, ведь вы и сейчас влюблены в божественную Нефертити, но только теперь перед вами находится не её изящный скульптурный портрет, а сама живая царица. Сказал я и хотел было добавить еще кое что, но сдержался.
Поднимаясь все выше по лестнице, я чувствовал, как под моей рукой, под тонкой, золотистой и полупрозрачной тканью тело Нефертити начинает содрогаться от страсти, навеянной моими словами и пылкими взглядами юноши. Она старалась идти твердыми шагами, но, вдруг, стала клониться в мою сторону и чуть ли не падать. Больно ущипнув страстную, южную красотку, я заставил её выпрямиться.
Брови Нефертити, которая уже забыла, что такое боль, ведь тело её воспринимало теперь только нежные и ласковые прикосновения, удивленно вскинулись и я, повернувшись к ней лицом, ехидно показал своей царице язык и подмигнул. Мы уже поднялись на шестой этаж и шли по террасе к дверям спальни, возле которых попрежнему стояли два древнеегипетских воина. Подойдя к ним я коротко приказал стражам, обращаясь к ним на древнеегипетском языке:
Отправляйтесь вниз, парни и не пропускайте наверх никого, пока царица не позовет вас. Повернувшись к Нефертити я добавил Моя царица, у русских тонкая и чувствительная душа и этот юноша не сможет сказать тебе и десяти слов, если у дверей будут стоять твои могучие воины. Да, и, вообще, зачем тебе телохранители? Ведь тебя саму можно смело использовать вместо тарана, пробивая крепостные ворота, у тебя от этого даже прическа не испортится.
Нефертити, которая к этому моменту уже немного пришла в себя, коротко сказала:
Таков придворный этикет, мой повелитель.
Усмехнувшись, я вновь обратился к ротмистру Цепову, который к счастью не понял ни слова.
Ротмистр, а вы знаете, что в Золотой башне обычно останавливается Зевс, когда навещает своего друга Кецалькоатля?
Юноша вздрогнул и растерянно ответил:
Нет, мессир, у нас Малой Коляде мне об этом ничего не говорили.
Я продолжал молоть всякую чепуху:
Занятно, не правда ли? Сейчас мы как раз стоим возле спальни громовержца. Давайте я покажу её вам, ротмистр.
Выпустив своих спутников из рук, я широко распахнул высокие, двустворчатые двери и быстро осмотрел спальню. Вроде я нигде не заметил следов своего присутствия, но огромная постель была смята и на полу лежал пеньюар Нефертити. Быстро приведя, с помощью магии постель в полный порядок, я вновь обратился к ротмистру:
Георгий, в эти дни Зевс остановился в Красной башне и вы можете взглянуть на его покои. Право же, они вполне стоят того уже потому, что Синий замок построен самим нашим Создателем Яхве.
Отважный юный ротмистр, который мог запросто рассмеяться смерти в лицо, внезапно смутился и оробел.
Мессир, мне право не ловко.
Ну, что вы, ротмистр, это сущие пустяки. Подбодрил я юношу и вновь беря его под локоть, чуть ли не силой втолкнул в покои, которые маг Альтиус утерял возможно навсегда, а Нефертити заняла надолго.
Своей же прекрасной царице я сделал рукой знак, чтобы она не входила в покои. Ротмистр растерянно крутил головой, рассеянно разглядывая огромную, круглую спальню. Солнце попрежнему никак не могло взойти. Отступив назад, я громко сказал юноше:
Ротмистр, простите, но я вынужден срочно покинуть Синий замок, пока окончательно не сломал небесную механику. Бедное светило Парадиз Ланда вот уже двенадцать часов не может взойти на небо и знаете, ротмистр, мне от чегото припомнился чейто девиз: «Быстрота и натиск», не забывайте его, помоему, он очень правильный и, главное,
