Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
прочная, но гребень будет куда прочнее!
Вот это я и хотел выяснить прежде, чем в просторной комнате ангела Михаила появилось три новеньких одинаковых «Харлея», точно таких же, как те, что были на фотографии. В углу комнаты появилась также маленькая бензоколонка на два соска, изображенная на следующей странице. Заправив все три мотоцикла топливом, я показал Михаилу и Ниэль, как заводятся мотоциклы, как на них нужно сидеть, переключать скорости, выжимать газ и как тормозить, после чего мы тихонько выехали в коридор и принялись ездить по кругу.
Хотя я и сидел в седле мотоцикла последний раз лет двадцать пять назад и «Харлей» все же отличался от «Явы», ездить на нем было не сложно и вскоре мы гнали по коридору, в котором было метров семьдесят ширины, с весьма приличной скоростью, вызывая изумление у ангелов, которые жили на двенадцатом этаже и были разбужены странным и непонятным шумом. Некоторые ангелы попытались было за нами угнаться, но неизбежно проигрывали, так как мы даже не особенно поддавая газа ехали за сотню километров в час.
Наматывая круг за кругом, я наблюдал за тем, как все увереннее становятся Михаил и Ниэль и как они постоянно увеличивают скорость, изучая возможности своих могучих стальных коней. Толпе ангелов, высыпавших в коридор, эта забава вскоре надоела и она стала редеть. Многие ангелы весьма откровенно посмеивались над своими собратьями, одетыми в черную кожу и воспринимали мотоциклы, как любопытную безделушку, но не больше, зато я видел то, как горят глаза у Михаила и Ниэль и с каким азартом они обгоняют друг друга.
После полутора часов гонки по этому автодрому, двери вновь стали открываться, но ангелы, вылетавшие в коридор, делали это уже вовсе не за тем, чтобы полюбоваться на мотоциклы «Харлей Давидсон», а только для того, чтобы потребовать тишины. Тогда я загнал новоявленных байкеров в их квартиру, въехал в нее за ними следом и велел заглушить моторы. С загадочной улыбкой на лице я закрыл двери и слез с мотоцикла. Лица у Михаила и Ниэль, радостно сияли и они не спешили покидать седла своих стальных, сияющих полированным хромом, коней. Закурив сигарету и давая по сигарете своим новым друзьям, я вежливо поинтересовался у них:
Ну, как тачки, ребята? Крутые?
Выпуская дым через нос, Михаил погладил хромированный бензобак «Харлея» так, как поглаживают бедро или грудь любимой женщины, и, качая головой, задумчивым и мечтательным голосом ответил на мой вопрос:
Мессир, это самое прекрасное ощущение, которое я когдалибо испытывал. Скорость, что, вообще, может быть прекраснее! Рев мощного мотора, ветер, бьющий тебе в лицо и дорога, бегущая навстречу.
Ниэль поставила свой «Харлей» на подножку, села позади Михаила, обняла его за талию, и, прислонившись щекой к его могучей спине, добавила:
Мессир, прекраснее может быть только одно, сидеть позади такого парня и прижиматься к нему всем телом, а потом остановиться с ним возле такого мотеля, как на той картинке и завалить его на ночь в кровать, чтобы утром подняться и снова ехать с ним на край света. Только это все пустое, мессир, это забава для всех бескрылых созданий.
Насмешливо взглянув на Ниэль, я сотворил большую классную доску, покрытую кремовым пластиком, полдюжины толстых, цветных маркеров и несколькими быстрыми штрихами нарисовал мотоцикл и сидящего на нем ангела в черной косухе с распростертыми крыльями. Повинуясь голубому лучу, выпущенному из Камня Творения, картинка ожила и теперь на кремовом пластике, был изображен ангел Михаилмладший, мчавшийся на мотоцикле «Харлей Давидсон» по небу. Сдернув, наконец, покрывало с тех вещей, которые я сотворил еще до мотоциклов, я стал объяснять ангелам:
Ребята, тачки я вам уже дал, а теперь хочу дать еще и самую широкую автостраду, небо Парадиз Ланда! Увидев, что Михаил скептически ухмыльнулся, я топнул от негодования ногой и сердито шикнул на него Прекратить улыбочки!
Михалыч, да, гони ты в шею этого болвана! Раздался громкий и возбужденный голос Уриэлямладшего, влетающего в квартиру своего друга Мне ты можешь больше ничего не объяснять, я и так сразу все понял, когда узнал, что вы гоняете по коридору на какихто сверкающих, ревущих колесницах. Мессир, неужели ты не мог предложить этого раньше?
Иронично взглянув на Уриэля, я спросил?
Ага, а твоего Доллара мы бы забили на мясо, Ури? Так что ли? Указав Уриэлю на третий «Харлей», я продолжил свои подробные и исчерпывающие объяснения, оторопевшему от столь резкой и решительной критики, ангелу Михаилумладшему Друг мой, не рассматривай мотоцикл, как железо, грозно ревущее между твоих ног. Взгляни на него по другому, как на идею движения, идею скорости и теперь соедини с ним не себя, а свои крылья, соедини с помощью этого
