Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
старинный перстень с овальным, плоским темносиним, непрозрачным камнем. Перстень был золотой, массивный и довольно тяжелый. Камень же был похож по цвету на лазурит, но не имел никаких вкраплений, а был ровного, глубокого и чистого цвета и был холодным, как лед, что вполне соответствовало рассказу Лехи о магическом заклятии, наложенном неким магом Альтиусом на его помпарь.
Лехе перстень был, явно, маловат. Рука у него была короткопалая, а пальцы толстые, как сардельки. Мне же перстень пришелся впору и налез на безымянный палец правой руки. Найдя волшебный, перстень, мне уже ничего не оставалось делать кроме того, как проверить информацию, полученную из письма Лехи. Вернувшись в лес в то место где пахло бензином особенно сильно, я сдавил пальцами завитушки на касте и из перстня действительно вырвался голубой луч, которым я быстро высветил здоровенный джип «Шевроле Сабурбан» черного цвета. Замирающим голосом я произнес магическую формулировку:
Магра Дарам Татис, верни машину в этот мир.
Когда я разжал пыльцы, голубой луч исчез, но джип остался стоять на дороге. Салон не был заперт и ключи торчали в замке зажигания. Я сел в машину, повернул ключ и двигатель завелся с полоборота. Тронувшись с места, я подъехал камню, возле которого Леха устроил засаду и заглушил мотор. Теперь я знал наверняка, что оказался в Парадиз Ланде и теперь у меня было очень надежное и быстроходное транспортное средство с неиссякаемым бензобаком. Это уже было неплохо.
В салоне джипа, на заднем сиденье и в багажном отделении, было навалено множество всяких коробок и сумок. Похоже, что Леха, не смотря на спешку, успел собраться в дорогу и подготовиться к долгому пребыванию в Раю. В бардачке джипа я нашел большой эргонайзер в шикарном кожаном переплете, в котором было заполнено лишь пара страниц. В эргонайзере я нашел карту этого самого Парадиз Ланда, сложенную вчетверо. Карта была нарисована очень искусно какимто, умелым, но, явно, средневековым художникомкартографом, не знакомым ни с меридианами ни с параллелями, цветной акварелью, тушью и сусальным золотом.
Карта была нарисована на квадратном куске плотной, рыжеватобелой бумаги, размером шестьдесят на шестьдесят сантиметров, относительно которой я сразу же решил, что это пергамент. Рисунок, изображавший здешние места, был, мягко говоря, странным. Художник потратил очень много времени на то, чтобы тщательно прорисовать большую виньетку, в круге которой была нарисована карта, изображающая горы, леса, степи, реки, озера и главное дороги. Дороги были прорисованы особенно тщательно и были раскрашены разными цветами, очень тонко передающими оттенки. Все дороги соединяли между собой города и замки.
Города были обозначены весьма условно, зато замки были нарисованы очень изящно и оригинально. Если рисунки городов представляли из себя крохотные наброски их планов, то все замки были нарисованы в изометрии и раскрашены в разные цвета. На карте я нашел Золотой замок, от которого шла, петляя через большой лес, дорога, нарисованная серебристобелой линией и уже из этого я уже мог сделать вывод, где именно нахожусь.
Все названия на карте были написаны латинскими буквами где разноцветной тушью, а где и золотом. Названия некоторых стран и городов показались мне очень знакомыми, такие как, например: Фракия, Дания, Камелот, Британия, Дакия, Лютеция. Другие же, такие как Зимарран, Уллештерн или Халазан, мне совершенно ни чем не говорили. Рассматривая карту, я посидев в джипе несколько минут, выкурил пару сигарет и еще раз подумал о том, как же это меня угораздило попасть в Парадиз Ланд. Ничего умного я не придумал и потому решил пойти и повнимательнее осмотреть местность в том направлении, откуда Леха ждал появление рыцаря.
Закрыв джип, я проверил пистолет, загнал на всякий случай патрон в патронник и, поставив его на предохранитель, засунул в карман куртки. Спустившись с пригорка, я уже, было, направился к тому месту, где дорога поворачивала направо, как в этот момент до меня донеслось от реки тонкое, жалобное, конское ржание.
В моей памяти моментально всплыли романтические истории о верности рыцарских коней своим хозяевам и я быстрыми шагами, почти бегом, направился к реке, удивляясь той трагедии, которая здесь недавно разыгралась. Кругом царили тишина и спокойствие, по голубому небу не спеша двигались кудрявые, белоснежные облака, солнце уже стояло в зените и было довольно тепло, а я нутром чуял, что обнаружу еще один труп. И это при всем том, что для меня и одного жмурика было слишком много.
По пути к реке я обратил внимание на то, что дерн в некоторых местах был взрыт и сорван конскими копытами. Похоже, что всадник, который скакал на коне, пустил его в полный галоп и,
