Попал так попал, мало того, что чужой мир, так еще и статус в этом мир подобающий. Как быть и что делать? Остается лишь нести земной прогресс в этот райский мир.
Авторы: Александр Абердин
Мое имя Альберт Эйнштейн, я тоже перворожденный и у меня нет никаких особенных требований к вашему превосходительству, герр Создатель.
Как только душа Альберта Эйнштейна умолкла, я немедленно поклонился ему и восторженно сказал:
О, господин Эйнштейн, вы не только можете войти в мою команду, но и получите все, что только захотите иметь! Все, чем располагает Парадиз Ланд, будет служить вашему великому гению! Не выдержав, я громко воскликнул Господи, как же мне благодарить тебя за такой подарок?
Хотя в реальном времени Парадиз Ланда прошло не более пяти минут, я провел в Чистилище без малого неделю и итогом стало то, что в мое Кольцо Творения вошло почти двенадцать тысяч душ, составляющих гордость земной науки, её элиту. Ведь что ни говори, а иметь в своей команде сотни гениев во всех областях знаний, было невероятной удачей. Одно дело держать под рукой их бессмертные научные труды, и совсем другое работать с ними, получать консультации по любым вопросам, да и просто беседовать, сидя у камина за бутылочкой хорошего коньяка.
Поэтому в Золотой замок я вернулся окрыленный не хуже, чем архангел Серафим с его уникальным, ангельским летательным аппаратом. Мои спутники еще грустили на террасе и я не стал им мешать, а сразу же направился в свою новую мастерскую, которая имела размеры гораздо большие, чем большая спортивная арена в Лужниках. Не успел я приступить к сотворению новых тел по спецзаказу гениев из Зазеркалья, как подле меня нарисовался мой друг Ури и обратился ко мне самым странным образом:
Мой повелитель, что мне надлежит делать? Я с нетерпением жду твоих приказаний!
Оценивающе взглянув на Ури и еще не совсем понимая, что на этот раз означают и этот странный тон, и, главное, его риторика, я сказал ему:
Ури, дружище, принимайся за работу. Я только что вернулся из чистилища и прихватил оттуда множество душ величайших ученых Зазеркалья. На первых порах они станут нашими научными консультантами, а в дальнейшем я намерен всех их сделать Создателями. Так что, братец мой родной, нам всем сейчас придется здорово потрудиться и сотворить для них такие тела, чтобы они были в полном отпаде. К тому же через пару дней мы будем отчитываться перед Яххи, чем занимались без него, такую прорву времени. Так что готовься дружище!
С этими словами я выпустил из Кольца Творения души и они с пчелиным жужжанием принялись летать над нашими головами. Души быстро освоились в незнакомой обстановке и начали нетерпеливо на меня покрикивать, призывая скорее приступить к сотворению тел. Старина Конни, как всегда проявил оперативность и уже через несколько минут вся моя команда полностью была в сборе и даже не спрашивая меня, зачем я все это затеял, приступила к работе. Меня такой энтузиазм только порадовал.
Первым я сотворил тело для Альберта Эйнштейна и сделал его, как мы уже договорились с ним заранее, высоким, смуглым атлетом с черными, длинными, вьющимися волосами и лицом ангелаинтеллектуала. Все дальнейшие индивидуальные черты, величайший гений должен будет получить в моей магической купальне. Но, говоря по правде, я и сам был бы не прочь иметь такие же параметры, какие были у парня, плашмя лежащего передо мной на медицинской кушетке, покрытой белой тканью. На это у меня ушло чуть больше семи минут.
Как только я вдохнул жизнь в это совершенное тело, душа великого физика вошла в него и Эйнштейн поднялся на ноги. Гений, явно, смущался своей наготы и попытался немедленно ретироваться. Однако я не дал ему уйти, а тут же вложил в его тело все восемь золотых оберегов, передал ему знания высшей магии и вручил Кольцо Творения. Как ему и было обещано, я сразу же сделал его Верховным магом. Мне было недосуг отвечать на его благодарственные речи и Блэкки тут же отвел юного, восторженного Альберта в сторону, объясняя ему на ходу, что работы у нас всех и так невпроворот.
Следующим я сотворил тело для невезучего бедолаги Майка О’Коннора. Теперь этот хакер должен будет красоваться перед прекрасными небожительницами, уже не как выходец из Гарлема самого хилого и субтильного вида с кожей цвета кофе с молоком, а как громадный атлет с кожей, цвета превосходного гуталина. Чего он, собственно, и желал. Майк, поднявшись на ноги, начал было благодарить меня, но увидев, какие женщины находятся поблизости, осекся и вытаращил на них глаза. Так что Конраду пришлось здорово потрудиться, чтобы заставить его покинуть мастерскую.
Работа закипела с огромным напряжением, но протекала она както странно. Мои друзья работали молча и сосредоточенно. Не было слышно шуточек Ури, Мишеля, да и Узиил не покрикивал, как обычно, на молодежь. Все они были необычайно собраны и предельно корректны. Это меня сразу же насторожило, но я был слишком занят, чтобы выяснить
