Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Толстой Алексей Николаевич, Грин Александр Степанович, Шагинян Мариэтта Сергеевна, Кузмин Михаил Алексеевич, Ивнев Рюрик, Павловский В. П., Зозуля Ефим Давыдович, Садовской Борис Александрович, Чюмина Ольга Николаевна, Алексей Николаевич Будищев, Франчич Валентин Альбинович, Белецкий Павел Кузьмич, Никонов Борис, Кохановский Владислав Дмитриевич, Моисеева Александра Михайловна, Ливен-Орлова Магда Густавовна, Джунковская Елена Васильевна, Волин Юрий Самойлович, Сазонов Михаил, Могилевский Ф., Галльский Амадис, Павлов Георгий Юрьевич, Зазулин А.
а брат — носильщик! Ты не знаешь запаха духов и шуршания шелка, для тебя созданных!.. Ты бежишь от голода за океан, ты — Прекрасная Дама!.. Мне стыдно за мир и за судьбу, Мафалда!..
Девушка смотрит на меня своими большими удивленными глазами.
Конечно, она не понимает меня. Но легкая краска выступила на ее смуглых щеках. Одно она поняла: мой восторг, мою любовь.
И уже принцесса проснулась в ней.
— Ведите меня наверх! — говорит она.
Мы идем.
В кудрявой головке миланской девушки мысли скачут, как серны.
— А я танцую тоже! — Бог знает почему, заявляет она.
— Мне страшно хотелось вас видеть сегодня! — говорит она дальше.
Еще через минуту:
— Тетка предсказала мне, что я буду богатой…
Дальше:
— А легко научиться играть на рояле?
И вдруг совершенно неожиданно:
— А что, если наш пароход начнет тонуть?
Я вздрагиваю:
— И ты, Мафалда!
— Ну да! Мне сегодня снилось. И совсем не было страшно…
И опять я вспоминаю, что и мне приснилось прошлой ночью, будто мы тонем. И еще вспоминаю, как во сне промелькнула в голове какая-то мысль. Интересная и новая мысль. Но она затерялась. Я всегда забываю свои сны.
Маргарита Тажиль нашла нас.
— Поль, я вам не буду мешать. Я только несколько минут посижу с вами.
— Садитесь, Маргарита. Разве вы можете нам мешать?
— Никогда не боялась я одиночества. А сегодня страшно стало… Сегодня великая ночь, Поль!
Она садится рядом с Мафалдой.
— Сегодня великая ночь, — повторяет она. — Мне кажется, сегодня свершится то, чего еще не видел мир.
— Мир все видел, Маргарита!
— Мир одного не видел, Поль! Но это одно — самое большое, самое важное.
Глаза Маргариты Тажиль странно раскрыты, лицо бледно. Мы сидим в неосвещенном уголку палубы. В синем полусвете расплылись очертания лиц, и, как призраки, смотрим мы друг на друга…
— О чем вы говорите, Маргарита?
— О смерти.
Я встаю, изумленный. Умная Маргарита Тажиль — как могла она это сказать? И в то же время вторично промелькнуло воспоминание о потерянной мысли, пришедшей во сне.
— Я удивляюсь вам, Маргарита! Мир не видел смерти?
— Не видел.
— Но ведь она — ежедневная, ежечасная гостья мира, приходящая, как хозяйка! Мир не видел бессмертия, а смерть всегда стоит перед ним! Пробирается в хижину и во дворец, настигает одинокого и нападает на целые массы людские, на армии и селения! Берет старого, как ростовщик, пришедший за долгом, и похищает ребенка, как грабитель… Что говорите вы, Маргарита!
— А все-таки мир не видел смерти, — твердо повторяет Маргарита.
Она встает, опирается на колонну и в тихой задумчивости, словно вслух размышляя, говорит:
— Смерть всегда подкрадывалась тайком или нападала лицом к лицу, как грозный враг. Смерть всегда приходила, вооруженная микробами эпидемии или ядрами пушек… Мир видел смерть черной или красной… Но никогда мир не видел царственное явление смерти… Светлой смерти, ясной, величественно-спокойной, венчающей… Мир не видел смерти… Оттого и страдание мира, живущего для смерти и смерти не видевшего…
— Вы странное говорите, Маргарита!
— Я об этом много думала, Поль!.. Люди живут. Работают, наслаждаются, страдают, любят, ненавидят, верят, разочаровываются… Для чего?.. Цель?.. Без цели не может быть явление, бесконечно повторяющееся!.. Концом всякой жизни является смерть. Значит, смерть и есть цель жизни! Смерть есть вершина той лестницы, по которой поднимается живущий. Вершина не может быть черной, и цель не может пугать. И это поймет мир, когда смерть предстанет перед ним светлая. В одну ночь будет явление смерти. И после этой ночи будет легче жить человеческому миру… И мне кажется, что эта ночь пришла!
— Вы странное говорите, Маргарита.
— Мафалда, где ты?! Отзовись, Мафалда! Ты запомнишь меня, проклятая девчонка!
Мафалда побледнела, сжалась в комок между мной и Маргаритой, тихо шепчет:
— Это брат мой, Антонио… Он меня ищет… Я боюсь его…
— Ведь мы с тобой, маленькая принцесса! — говорю я. — Ты не бойся его… Позови своего Антонио, Мафалда!
Девушка сильней прижимается в нам и тихо окликает брата:
— Я здесь, Антонио!
Он услыхал. Через минуту он стоит перед нами — большой, черный, с воспаленным взглядом, с длинными и движущимися, как рычаги машины, руками.
Выбрасывает слова, отдельные, грубые, словно стреляет в ненавистного врага:
— Встань, девчонка! Идем! Проклятие!.. Разве здесь твое место?.. Черт!
— Присядьте к нам, — предлагаю я. — Отдохните.
Антонио обжигает меня злобным взглядом:
