Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Толстой Алексей Николаевич, Грин Александр Степанович, Шагинян Мариэтта Сергеевна, Кузмин Михаил Алексеевич, Ивнев Рюрик, Павловский В. П., Зозуля Ефим Давыдович, Садовской Борис Александрович, Чюмина Ольга Николаевна, Алексей Николаевич Будищев, Франчич Валентин Альбинович, Белецкий Павел Кузьмич, Никонов Борис, Кохановский Владислав Дмитриевич, Моисеева Александра Михайловна, Ливен-Орлова Магда Густавовна, Джунковская Елена Васильевна, Волин Юрий Самойлович, Сазонов Михаил, Могилевский Ф., Галльский Амадис, Павлов Георгий Юрьевич, Зазулин А.
а страшных исчадий ада. Эти адские выходцы наполняли теперь всю родную страну ее, проникли в родной замок. Поистине, не было порядка нигде: ни в стране, ни в Старом Дворе.
С ужасом она протянула руку и стала произносить старинные глухие заклинания, которые внезапно вспомнились и всплыли в ее старческой памяти.
Но в то же мгновение в комнате раздался дикий вопль нескольких голосов:
— Белая Дама!
Сбивая друг друга с ног, цепляясь за мебель, теснясь в дверях, офицеры стремглав бежали назад, словно подхлестываемые паническим ужасом. Кто-то выстрелил из револьвера, и гром от выстрела, прокатившись по залам, превратился как бы в живое могущественное существо и гнался за бежавшими. Ничего не сознавая, не соображая, обезумевшая ватага сбежала по лестницам вниз, взбудоражила солдат.
Солдаты, ранее того напуганные таинственными звуками замка, впали в такой же панический ужас и, словно волна, выкатились на двор и поспешно седлали лошадей.
Через несколько минут отряд лейтенанта фон Трауэ несся на лошадях и моторах по пустынному шоссе. Замерзшая звонкая земля дрожала под ними. А туманившиеся в вышине звезды удивленно глядели на это дикое и странное бегство людей, обезумевших в рождественскую ночь от мистического ужаса.
Отряд несся вперед, к линии русских окопов, воображая, что несется назад, к своим. Обезумевшие люди не сознавали ожидавшей их опасности, не предчувствовали ее.
Замок мстил им за себя. Веками накопленный в нем таинственный, жуткий страх, рождавшийся здесь от старинных кровавых и таинственных историй, от пережитых его обитателями страданий и скорбей и от оставшихся здесь навсегда вздохов многих жизней, страх этот гнал незваных гостей из замка без помощи какого-либо иного оружия.
Замок мстил за себя своим единственным оружием — мистическим ужасом обвеянного легендами места. Он изгнал своим оружием иноземных насильников. Они бежали так, как никогда не бежали даже при самом тяжком поражении в бою. Замок помутил у них рассудок; он как бы передал им мгновенно безумие старой Юлии.
А старая Юлия все еще бродила по пустым залам с догоравшим фонарем в руке и твердила коснеющим языком:
— Нет порядка… Нет порядка.
Вл. Кохановский
УСАДЬБА МЕРТВЫХ
После того, как толстый белобрысый майор и несколько офицеров надругались над Еленой, в большом усадебном доме стало как-то необыкновенно тихо. Вся прислуга разбежалась, немцы ушли в сад, а панна Вилинская, рыдая, сидела в самой задней комнате у дивана, на котором лежал уже похолодевший труп дочери…
Но недолго царила вокруг тишина. Скоро из сада послышались выстрелы и громкие веселые голоса. Панна Вилинская с недоумением и тревогой прислушалась, потом поднялась с дивана и подошла к окну. Веселые и нагло улыбающиеся офицеры в расстегнутых кителях, с надвинутыми набекрень фуражками ходили по саду и стреляли в окно флигеля, в стеклянные шары на цветочных клумбах и, глядя на них, казалось, что ничего особенного не произошло и что они просто забавляются какой-нибудь невинной игрой с совершенно чистой, спокойной совестью…
Панна Вилинская смотрела на них, и страшная злоба все сильнее и сильнее охватывала ее душу.
Мучительно и жутко было вспоминать то, что произошло полчаса тому назад, но воспоминания помимо ее воли, одно ярче и ужаснее другого, вставали в ее памяти. Вот сидят они, как будто мирно и тихо, за столом. Офицеры хвалят ее усадьбу, ее вкусный обед. И ей постепенно начинает казаться, что все разговоры о немецких зверствах преувеличены, что, наоборот, они даже хорошо воспитанные и порядочные люди. Начинает казаться, что она напрасно спрятала от них свою молоденькую девятнадцатилетнюю дочь Елену…
Но прошел час, и все переменилось: кто-то из офицеров, гуляя по саду около дома, заметил, что одно из окон флигеля наглухо закрыто и услыхал раздававшийся там тихий женский шепот. Он выбил стекло, поднял занавеску и увидал спрятанную в комнате, вместе со старухой-няней, молодую девушку…
Недолго думая, он влез в окно и, несмотря на просьбы и сопротивление девушки, повел ее в столовую…
После ее прихода все сразу изменилось…
Майор выразил свое удивление панне Вилинской, что она столько времени прятала от них такую хорошенькую «фрейлейн» и угощала их обедом вместо того, чтобы угостить дочерью…
Офицеры стали громко и цинично хохотать, наглыми и плотоядными глазами смотря
