Русская фантастическая проза Серебряного века все еще остается terra incognita — белым пятном на литературной карте. Немало замечательных произведений как видных, так и менее именитых авторов до сих пор похоронены на страницах книг и журналов конца XIX — первых десятилетий XX столетия. Зачастую они неизвестны даже специалистам, не говоря уже о широком круге читателей.
Авторы: Толстой Алексей Николаевич, Грин Александр Степанович, Шагинян Мариэтта Сергеевна, Кузмин Михаил Алексеевич, Ивнев Рюрик, Павловский В. П., Зозуля Ефим Давыдович, Садовской Борис Александрович, Чюмина Ольга Николаевна, Алексей Николаевич Будищев, Франчич Валентин Альбинович, Белецкий Павел Кузьмич, Никонов Борис, Кохановский Владислав Дмитриевич, Моисеева Александра Михайловна, Ливен-Орлова Магда Густавовна, Джунковская Елена Васильевна, Волин Юрий Самойлович, Сазонов Михаил, Могилевский Ф., Галльский Амадис, Павлов Георгий Юрьевич, Зазулин А.
В будущем майор пока не предвидел никакого повышения и никаких перемен. В деревушке не было ни дела, ни развлечений. Даже женщин нельзя было найти в этой проклятой глуши; имелись здесь, правда, негритянки, но от них, во-первых, отвратительно пахло, а потом, разве негры люди?
Сегодня майор особенно был не в духе.
В это утро ему минуло тридцать семь лет. Боже! Подумать только, что лучшие годы проходят зря в дебрях далекой Африки! Здесь он даже не может ничем ознаменовать день своего рождения, как то бывало в Берлине. Единственным собеседником его и гостем является здесь все тот же лейтенант Фурст, придурковатый и длинный малый с моноклем в левом глазу, а развлечение все состоит в том, чтобы, сидя на террасе, нить с этим лейтенантом коньяк. А когда в Берлине! Обед с товарищами-гвардейцами, вечерняя попойка к кафе, плясунья Матильда, гром музыки, веселящаяся толпа…
Фон Гильденштубе досадливо крякнул и, чокнувшись с долговязым лейтенантом, проглотил девятую рюмку коньяку.
— Скучно здесь, любезный Фурст, — заметил он, поводя выпученными на красном лице белесыми глазами. И обсосал лимон.
— Скучно, господин майор, — согласился и Фурст, блеснув моноклем.
— Что бы нам такое изобрести, а?..
— В прошлом году, ежели припомните, мы расстреляли негра за то, что он забрался без спроса в крепостной склад; все-таки было небольшое развлеченье.
— Да, помню, конечно, — оживился майор. — Еще фельдфебель Ганс говорил мне тогда, что изобрел особый динамитный патрон и предлагал лучше взорвать им преступника, чем даром тратить казенный порох. Уверял, что негритянскую башку разорвет мгновенно, как бомбу. Жаль тогда я не согласился, надо бы было испробовать.
— Хоть бы напал на нас кто-нибудь, что ли!
Офицеры зевнули и выпили еще по рюмке. Оба томились и изнывали от скуки.
Фельдфебель Ганс вытянулся на пороге.
— Что случилось? — спросил лениво майор.
— Преступник пойман.
— Какой преступник? Что такое?.. — Майор запрокинулся в плетеном кресле, а лейтенант вскинул стекляшку в левый глаз и окинул фельдфебеля начальственным взором.
Образцовый служака, в сажень ростом, со вздернутыми усами, Ганс оставался невозмутимым.
— Какой-то негр забрел нынче за черту крепостных построек и пойман мною на месте, — доложил он, глядя спокойно в глаза начальнику.
— Не угодно ли будет господину майору решить, подлежит ли преступник военному суду?
— О да, конечно, конечно, будем судить. Пришли его сюда.
Фельдфебель звякнул шпорами налево кругом.
— Что за умница у меня этот Ганс, — вполголоса заметил фон Гильденштубе.
— Золотой человек, — поддакнул лейтенант Фурст.
Двое солдат с ружьями ввели молодого негра. Он одет был в холщовые клетчатые панталоны и держал в руках соломенную шляпу с продухом и большими полями. Черное скуластое лицо его побледнело и казалось оливковым, толстые губы слегка дрожали.
— Как ты попал в крепость и зачем? — сурово спросил майор.
— Я, господин, не здешний, — торопливо отвечал негр, вздрогнув, — я шел с заработков из Аксума проведать мою больную тетку в деревню Ойхе и случайно забрел в ваш лагерь. Прикажите отпустить меня, господин, я спешу, а то старушка, пожалуй, умрет без меня.
Фон Гильденштубе знаком отослал солдат и поглядел на преступника. Невинность его была очевидна. Однако в расчеты майора не входило отпустить пленника даром.
— По закону ты подлежишь смерти, — сказал он веско, — но я подумаю, нельзя ли будет смягчить твою участь. Расскажи нам что-нибудь забавное и тогда мы тебя отпустим.
Негр огляделся. Бутылки с коньяком и шампанским, монокль Фурста, белые майорские глаза и вся обстановка комендантской террасы, видимо, были ему не по душе. В серых глазах его мелькнул огонек.
— Что же мне рассказать? — упавшим голосом спросил он и переступил босыми, темными, как шоколад, ногами.
От майора не укрылись свободные движения пленника. Поморщившись, он молвил резко, наливая себе и лейтенанту:
— Расскажи ты нам вот о чем: отчего это у всех у вас, у негров, дьявольские черные хари, курчавые башки и носы такие, точно по ним колотили молотком?
Лейтенант хихикнул.
Потупившись, пленник с минуту думал и вдруг тряхнул курчавой головой.
— Извольте, господа, я расскажу вам, как это случилось. Когда Господь создал первого человека и привел его в рай, дьявол захотел, подобно Богу, сделать своего Адама. Но у нечистого все выходило черно; черным оказался и человек, которого он создал. Это и был первый негр. Чтобы поправить дело, дьявол швырнул свое детище
