Совершенно фантастическое дело расследуют частные детективы — супруги Бобби и Джулия Дакот. Кровавый вурдалак — двуполый маньяк, наделенный сверхъестественной способностью к телепортации и излучению разрушительной биоэнергии, преследует своего брата, чтобы расквитаться с ним за убийство их матери-ведьмы. Удастся ли им вычислить и уничтожить убийцу, сеющего смерть и разрушения на своем пути?
Авторы: Кунц Дин Рей
ведет прямо в гараж, как раз туда, где стоит наша машина. Ну как, Фрэнк, оклемался?
– Скоро.., скоро откроется второе дыхание, – прохрипел Фрэнк, но уже не так надсадно.
– Погляди-ка, – Бобби ткнул пальцем в клочок ткани на синем свитере.
Джулия воззрилась на заплату. И тут Бобби осенила догадка. Он выпустил руку Фрэнка, нагнулся и принялся разглядывать его брюки. Вот они, хлопчатобумажные нитки из свитера: вотканы в материю. Но не в одном месте, а в трех разных местах – все возле отворота на правой брючине. Бобби сразу определил – тут и точных расчетов не требуется, – что на эту штопку ушло ровно столько синих ниток, сколько недостает у свитера.
– Что-нибудь не так? – забеспокоился Фрэнк. Бобби не ответил. Он натянул широкую брючину, чтобы получше рассмотреть три синих пятна. Нет, слово «штопка» здесь не подходит: нитки так искусно вотканы в материю, что на ручную работу не похоже. Джулия присела рядом и напомнила:
– Сперва надо отвезти Фрэнка в агентство.
– Верно, – согласился Бобби и, указав на синие нитки, добавил:
– Странная штука, правда? Странная и.., и, по-моему, существенная.
– Что-нибудь не так? – повторил Фрэнк.
– Где ты достал эту одежду?
– Не.., не знаю…
Джулия указала на белый спортивный носок на правой ноге Фрэнка. Бобби сразу понял, что ее заинтересовало: несколько синих ниток точно такого же оттенка, что и свитер. Они не пристали к носку. Они были вотканы в него.
И тут он обратил внимание на левый ботинок Фрэнка. На носке темно-коричневого туристского ботинка виднелось несколько белых линий. Приглядевшись, Бобби обнаружил, что это грубые нитки – точь-в-точь из таких связаны спортивные носки Фрэнка. Бобби поковырял их ногтем. Нитки были как бы впрессованы в кожу.
Итак, синие нитки из свитера оказались вотканы в брючину и носок, а нитки из носка впаялись в кожу ботинка на другой ноге.
– Что-нибудь не так? – снова спросил Фрэнк уже с нескрываемой тревогой.
Бобби боялся поднять на него глаза. А ну как выяснится, что полоски кожи с ботинка переместились на лицо Фрэнка, а кожа с лица, место которой они заняли, как по волшебству, вплелась в вязаный свитер?
Бобби выпрямился и, сделав над собой усилие, взглянул на Фрэнка.
Нет, лицо не пострадало. Все те же темные мешки под глазами, та же смертельная бледность – только на скулах играет румянец. Испуганный и растерянный взгляд. Вид, что и говорить, изможденный, но лицо в полном порядке. Никаких украшений из ботиночной кожи. Никаких вставок цвета хаки на губах, а из-под век не торчат обрывки синих ниток, пластмассовые наконечники от шнурков или обломки пуговиц.
Мысленно кляня свое необузданное воображение, Бобби похлопал Фрэнка по плечу.
– Не волнуйся. Ничего страшного. Потом разберемся. Пошли. Надо отсюда сматываться.
Окутанный тьмой, завороженный ароматом материнских духов, укрытый тем же одеялом, которое некогда согревало мать и с тех пор сохраняется как святыня, Золт спал беспокойным сном, поминутно вздрагивая и просыпаясь, хотя никакие кошмары его как будто не мучили. Мыслями он то и дело возвращался к нынешнему происшествию в каньоне, когда во время охоты он ощутил прикосновение невидимой руки. Ничего подобного с ним еще не случалось. Золт и сейчас никак не мог успокоиться и, просыпаясь, снова и снова ломал голову: к худу это или к добру?
Уж не светлый ли призрак матери пролетел над ним? Нет-нет, если бы и впрямь раздвинулась завеса, разделяющая два мира, и мать предстала перед Золтом, он непременно узнал бы ее – узнал по тому неповторимому веянию любви, тепла и сострадания, которое от нее исходило. Узнал бы, и рухнул на колени под тяжестью призрачной руки, и зарыдал от восторга.
А может, это его непостижимые сестрички открыли в себе новые сверхчувственные способности и зачем-то обратили их на Золта? Ведь подчиняют же они себе волю кошек, да и прочие малые твари им повинуются.
Ничего удивительного, если они научились проникать и в человеческое сознание. В таком случае дело плохо: эти бледные особы с холодными глазами заберут над ним власть. Порой сестры напоминали Золту змей-альбиносов – гибкие, безмолвные, всегда настороже, и разобраться, что ими движет, не легче, чем постичь повадки пресмыкающихся. Пусть даже им не удастся превратить его в покорное орудие, но как подумаешь, что кто-то может хозяйничать в твоем сознании, так мороз по коже.
Однако при следующем пробуждении Золт отогнал эту мысль. Если бы Лилли и Вербена на самом деле умели управлять его сознанием, они бы уже давно помыкали братом так же, как своими кошками. Какие унизительные, непристойные поступки они заставили
