Глаза убийцы

— У нас мало улик, — заметил Слоун. — Кроме того, четыре человека убиты — политики и средства массовой информации нас растерзают, если мы заключим с ним сделку, чтобы добраться до Беккера.
— С политиками я сам разберусь, — пообещал глава департамента. Он взял одну из фотографий, посмотрел на нее и повернулся к Слоуну. — Вот что мы можем сделать: предъявим ему обвинение в убийстве первой степени, но если он даст показания против Беккера, то речь пойдет об убийстве второй степени. А прессе скажем, что, несмотря на это, мы попросим судью дать ему по максимуму, а потому получится не хуже, чем с убийством первой степени.
Слоун пожал плечами.
— Если ты думаешь, что у тебя это получится…
— Мы будем выглядеть как настоящие гении, — обещал шеф.
— И все же было бы неплохо иметь серьезные улики, — не сдавался Лукас. — Мы можем хотя бы прослушивать его телефонные звонки? Может быть, последить за ним еще несколько дней, а не брать сразу? Поймать на разговоре или на встрече с Беккером?
— Мы не получим санкцию на прослушивание телефонов, у нас не хватает доказательств его причастности, — ответил Даниэль. — Если друг Стефани объявится и подтвердит наши догадки, тогда у нас будет такое разрешение. Нам потребуется поставить микрофон в его квартиру.
— Таким образом, все зависит от Дружка, — подвел итог Дэвенпорт. — Он должен мне позвонить завтра ночью.
— Верно. А до тех пор будем следить за Друзом, как святые за Папой, — сказал шеф и провел ладонью по редеющим волосам. — Господи, какой шанс! Какой замечательный шанс…
— Если мы не ошиблись, — через некоторое время проговорил Андерсон.

Беккер стоял в эркере и смотрел сквозь ромбовидную вставку в окне на темную улицу. Решение пришло: пора действовать. Завтра. Портсигар в кармане манил, он вытащил его, открыл и сделал выбор. Совсем немного, чуть-чуть силы. Он зажал таблетку пи-си-пи между зубами и немного пососал, а потом вернул в портсигар. Терпкие химикаты пощипывали язык, но теперь он этого почти не замечал.
Наркотик помог ему сконцентрироваться, позволил выбраться из тела, и теперь разум мог приняться за работу. Ему требовалось уточнить необходимые ходы. Сначала актриса, потом Друз. Заставить его сделать последний звонок. Самое подходящее время — пять часов; Друз всегда ест у себя в квартире, перед тем как отправиться в театр, да и женщина почти наверняка будет дома.
И никакой роскоши, доктор. Никакой науки. Просто сделай это и уйди.
Он шагал по комнате. Казалось, ноги находились в другой стране, в то время как разум напряженно работал. Если все пройдет удачно, то проблем не должно возникнуть… Но необходимо проверить пистолет. Съездить в Висконсин, сделать пару выстрелов. Он не стрелял уже несколько лет — после путешествия в Нью-Мексико. Оружие он купил в Техасе, удачная сделка с ковбоем в Эль-Пасо, пьяницей, которому требовались деньги. Не слишком хороший пистолет — «кольт спешиал» тридцать восьмого калибра, но в данном случае вполне подходящее оружие.
Придется стрелять… что ж, он рискнет. Если у нее есть радио… Возможно, четыре часа даже лучше. Оба будут дома, а соседи, скорее всего, еще не вернутся с работы.
Он ходил по комнате, обдумывал детали, готовился, а легкая доза пи-си-пи то выталкивала его в другие реальности, то возвращала обратно.
В полночь, когда сопротивляться Красавцу уже не осталось сил, он проглотил пару таблеток экстези. Наркотик запылал в его крови, соединился с пи-си-пи, и Беккер начал танцевать, кружась по толстым коврам. Он улетел далеко-далеко…
Когда Беккер вернулся, он обнаружил, что полураздет. Его грудь тяжело вздымалась. Что теперь? Он был смущен. Что делать? Потом появилась идея. Конечно. А если завтра что-то пойдет не так (маловероятно, но возможно; он был уверен в себе, но не преувеличивал свои силы, понимая, что неудачи случаются), тогда он упустит шанс. Беккера охватило возбуждение, у него дрожали руки, когда он быстро одевался и спешил к машине. До больницы было всего десять минут езды…
Он на пять минут задержался в лестничном колодце.
Сначала Беккер зашел к себе в кабинет, проглотил еще одну таблетку экстези для получения творческой искры и усиления интуиции, а метамфетамин для обострения восприятия. Затем переоделся в комбинезон. Чистый хлопок приятно холодил кожу, касался, не раздражая, груди, подмышек и бедер, точно накрахмаленные простыни, и удовольствие от этих прикосновений усиливало действие наркотиков.
Потом Беккер торопливо вышел из кабинета, изо всех сил стараясь не бежать. Он больше не мог ждать. Беккер прокрался по лестнице, сдерживая рвущийся наружу смех. Внутри его все пело от радости. Впрочем, он сохранял осторожность.