Глаза убийцы

думал, что сможет научиться программировать, даже записался в местном колледже на курс Паскаля и сумел добраться до уровня С. Но программирование наводило на него скуку, поэтому он нанял паренька, который делал это за него. Лукас сочинял истории с миллионом сюжетов и ответвлений, а юноша писал коды.
У паренька не было привычек, какими славятся программисты. Он носил студенческую куртку со знаками отличия за спортивные достижения, кажется в соревнованиях по борьбе. Парень мог делать подтягивания на указательных пальцах. Иногда он приводил с собой подружку, которая ему помогала.
Дэвенпорт хотел спросить у него, в чем она ему помогает, но удержался. Эти двое учились в католических колледжах по соседству и нуждались в недорогом пристанище, где могли бы уединиться. Лукас всегда старался оставлять их наедине.
С другой стороны, возможно, она ему действительно помогала. Потому что работу свою они делали.
Лукас сочинял игры. Сначала исторические симуляции, в которые играли на досках. Потом, ради денег, стал писать ролевые игры в жанре «Подземелья и драконы».
Одна из игр, «Геттисберг», стала такой сложной, что он купил персональный компьютер «Ай-би-эм», чтобы привести в порядок временные рамки, подсчет очков и ход военных действий. Возможности компьютера произвели на него сильное впечатление — он мог создавать на нем эффекты, недоступные на игровой доске, такие как тайные перемещения частей, действия военной разведки и противодействие ей. С помощью программиста он перенес всю игру на триста восемьдесят шестой «Ай-би-эм». Компьютерная компания по разработке баз данных, находящаяся в Миссури, узнала об игре, приобрела права на нее, кое-что изменила и предоставила в распоряжение пользователей. Теперь в определенный вечер несколько десятков энтузиастов Гражданской войны играли по модему в «Геттисберг» и платили за это восемь долларов в час. Лукас получал из них два.
«Погоня друидов» представляла собой несколько иной продукт — ролевую игру, где компьютер выступал в роли партнера. Сценарий постепенно становился невероятно сложным.

Лукас остановился, чтобы поменять диск в проигрывателе, решив вместо «Big Time» Тома Уэйтса поставить «African Sanctus» Дэвида Фэншоу, а затем снова сел в кресло. Через некоторое время он оторвался от своего занятия и уставился на пустую стену за столом. Он специально оставил ее пустой, чтобы на нее смотреть.
Беккер вызывал у него интерес. Дэвенпорт чувствовал, что этот интерес набирает силу, и наблюдал за ним, как садовник, который следит за новым растением и боится дать волю надежде. Он уже видел прежде, как другие полицейские впадали в депрессию, но всегда относился к этому скептически. Теперь все изменилось. Депрессия — совсем неподходящее определение того, что с ним произошло, — была такой осязаемой, что он представлял ее темным зверем, выслеживающим его в темноте.
Лукас сидел в полутьме, смотрел на пустую стену и вдруг почувствовал тошнотворный запах цветов, принесенных на похороны Стефани в тихую частную часовню, немного сырую, где монотонный голос священника бубнил: «Все, кто любил эту женщину, Стефани…»
— Проклятье, — выругался он.
Ему следовало сосредоточиться на игре, но он не мог. Дэвенпорт встал и прошелся по комнате под звуки музыки. Его взгляд остановился на папке из плотной бумаги, где лежали документы по делу, скопированные Слоуном и оставленные у него на столе. Лукас взял ее и пролистал. Бесконечные детали. Никто не знал, что может оказаться полезным, а что — нет, поэтому они внесли все. Он прочитал документы до конца и уже хотел бросить папку обратно на стол, когда его внимание привлекла строка из отчета эксперта.
«Складывается впечатление, что слив старательно вымыт».
Все предметы в спальне и прилегающей к ней ванной комнате были тщательно вытерты, очевидно приятелем Стефани, на предмет отпечатков пальцев. Это указывало на необычное спокойствие. Но слив? Это кое-что новое. Дэвенпорт поискал в отчете описание постели Стефани, но ничего не нашел. Внизу стояла подпись — Роберт Кьеллстром.
Лукас порылся в столе, нашел внутренний телефонный справочник полицейского управления, отыскал номер Кьеллстрома и позвонил ему. Эксперту пришлось выбраться из постели, чтобы взять трубку.
— В протоколе ничего не говорится про волосы в постели.
— Потому что их не было, — ответил Кьеллстром.
— Совсем?
— Точно. Простыни были чистыми. Выглядели так, будто они только что из стирки.
— В отчете сказано, что Стефани Беккер имела половой контакт.
— Но не на этих простынях, — ответил эксперт.

Лукас закончил изучать папку с отчетами и взглянул на часы.