Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
ненавидящий взгляд Радко, устремленный на изящно одетого клиента, и осекся. После чего перевел взгляд на самого клиента, по-прежнему стоявшего с недовольным лицом посреди лавки, и только сейчас заметил, что перед ним эльф. Трамгель нахмурился и в нерешительности застыл. Эльф недовольно фыркнул:
— Ну в чем дело, любезный? Называйте вашу цену и, если она мне подойдет, начинайте упаковывать шелк не мешкая. Неужели вы не слышали, что я тороплюсь?
Трамгель посмотрел на проникнутые злостью глаза Радко, оглянулся на выглянувшую из кухни Хейтель, укоризненно качавшую головой, и принял решение:
Боюсь, вам придется уйти из моей лавки без покупки.
Это еще почему? — насупился эльф. — У вас нету зеленого шелка?
Нет, — помотал головой толстяк, — шелк-то как раз у меня есть. Вот только вам я его не продам.
И почему же? — прошипел эльф, вперив в толстяка Трамгеля угрожающий взгляд.
Но тот даже не поморщился, лишь распрямил свои и без этого широкие плечи.
Потому, — сказал он даже с некоторой издевкой, — что эльфам в этой лавке ничего не продают.
Вздор! — фыркнул эльф. — Торговля есть торговля, плачу двойную цену, любезный, и прошу вас поторопиться, если не хотите упустить свою выгоду.
Эльф отцепил от пояса вышитый кошель и бросил его на прилавок. Звонко прозвенело золото, в лавке повисло напряженное молчание. Толстяк подошел к прилавку, взвесил кошель на ладони и, внезапно побагровев, бросил его эльфу в лицо:
— А ну-ка вон из моей лавки! Здесь я хозяин, и если я говорю «нет» — то это значит «НЕТ»! Никогда и ни при каком случае. Вон!
Эльф ощерил в угрожающем оскале острые белые зубы, но, оценив комплекцию хозяина, рисковать не стал. Подхватив кошель и злобно бурча под нос, он выскочил из лавки. Толстяк с гордым видом победителя оглядел поредевшие ряды своих служащих и, все еще возмущенно пыхтя, стал подниматься по лестнице. Служанка Хейтель, одобрительно хмыкнув, скрылась на кухне. Герда мило улыбнулась, а Радко был счастлив как никогда в жизни. Его обуревала гордость за своего хозяина, и он радовался, что служит у такого прекрасного человека. Толстяк вместе с Гердой уже давно скрылись в уставленной счетами маленькой конторке на втором этаже, которую Трамгель гордо именовал кабинетом, а Радко все еще никак не мог успокоиться, снова и снова повторяя про себя гордые слова, брошенные его доблестным господином прямо в лицо этому заносчивому эльфу.
В кабинете Трамгель молча указал девушке на мягкий удобный стул. Посмотрел, играя бровями, как она скромно присела на самый краешек, и с неожиданной для его комплекции стремительностью приблизился и ударил ее кулаком в живот. Приглушенно охнув, Герда согнулась вдвое, упала на колени и, широко распахнув свои зеленые глаза, судорожно пыталась вдохнуть глоток живительного воздуха.
Трамгель равнодушно от нее отвернулся, неторопливо нацедил себе немного вина в хрустальный пыльный бокал и опустился в свое любимое кресло. Девушка, по-прежнему корчась от боли на выцветшем зеленом ковре, со страданием в голосе простонала:
— За что?..
Трамгель стремительно перегнулся через стол и прорычал:
За дело! Еще добавить?!
Не надо…
Тогда прекрати скулить и сядь на место, — отрезал толстяк, — я знаю, что ты уже оклемалась.
Герда послушно поднялась с пола и, все еще прерывисто дыша, осторожно села на стул. На лице ее отразилась целая гамма чувств: недоумение, страдание, обида, оскорбленная невинность. Трамгель некоторое время с мрачным удовлетворением понаблюдал за ее игрой, затем, сделав неторопливый глоток, приказал:
— Хватит со мной играть, здесь мы наедине, и у этой комнаты толстые стены.
На лице Герды отразился испуг, Трамгель недовольно нахмурился, тогда девушка решила больше не искушать судьбу. Легкая игра лицевых мышц — и кротость исчезла без следа, уступив место расчетливой циничности.
Герда потерла рукой место удара и скривилась:
Бить надо было обязательно?
Скажи спасибо, что не покалечил, — усмехнулся Трамгель, невозмутимо потягивая вино. — Какого черта ты сюда заявилась? И почему не передала сообщение по обычному каналу?
— Нет у меня никакого сообщения! — огрызнулась девушка.
Толстяк медленно поставил бокал на стол, недоуменно на нее посмотрел и угрожающе прищурился:
— Ты хочешь сказать, что нарушила правила и вышла со мной на непосредственный контакт просто так?
В комнате настолько явственно запахло смертью, что девушка сменила линию поведения:
Это случайность, Трамгель. Клянусь всевидящим, это случайность.
Как это может быть случайностью? — вкрадчиво протянул толстяк, незаметно разминая
