Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
Верно?
Верно, командир, — вздохнул Гарт. — Вот только нам от этого не легче будет, особенно теперь, когда на горизонте новая проблема нарисовалась.
Что еще за проблема?
Гарт подвел Рустама к краю стены и указал на вражеский лагерь:
— Посмотри, командир, и скажи, что ты об этом думаешь.
Рустам недоуменно наморщил лоб:
Не понимаю, о чем ты. Я туда каждый час смотрю и пока ничего тревожного не вижу. Суматоха, правда, у них сегодня какая-то. Но ни лестниц, ни настилов для рва не наблюдается. Штурма можно не ждать по крайней мере хотя бы в ближайшие три часа.
Штурма не будет, это верно, — подтвердил Гарт. — Вот только я не об этом. Посмотри, командир, на вон те штуковины, возле которых бородатые особо сильно суетятся. Ничего они тебе не напоминают? Рустам приставил ладонь ко лбу козырьком, чтобы солнце не слепило глаза, и вгляделся получше.
Вот черт. Это то, что я думаю?
Если ты думаешь о катапультах, то да, — кивнул Гарт.
Сколько же их здесь! — присвистнул Рустам и стал считать: — Одна, две… десять, одиннадцать… семнадцать, восемнадцать… Восемнадцать? Черт, нет. Вон еще две. Получается двадцать. Двадцать катапульт. Елы-палы. И что же ты об этом думаешь, Гарт?
Я думаю, что мы влипли.
Рустам отрывает взгляд от готовящихся к стрельбе катапульт и смотрит на друга. Глаза у Гарта встревоженные, сильно встревоженные.
Что же нам теперь делать? — с ноткой растерянности спросил Рустам.
Для начала, командир, надо известить маршала. Ну а дальше по обстоятельствам, — ненавязчиво посоветовал ему Гарт.
Докладывай, — коротко бросает Рустаму барон Годфри, поднимаясь на верхнюю площадку линейной башни.
За ним следом на открытую площадку поднимаются граф Лондейл и глава гоблинского ополчения Бруно.
— Господин маршал, — вытягивается Рустам, — в стане врага замечены устройства, похожие на катапульты. Мы насчитали двадцать единиц, причем вчера их здесь еще не было.
Маршал, перегнувшись через каменный зубец, напряженно вглядывается в даль.
Бруно?
Да, господин маршал, нет никаких сомнений, что это катапульты, — подтвердил гоблин слова Рустама.
Вижу, что катапульты, — отрезал маршал. — Ты мне характеристики давай: дальность стрельбы, вес снаряда, пробивная способность, скорострельность и прочее.
Гоблин взбирается на зубец и, опасно балансируя под порывами ветра, пристально разглядывает ближайшую к нему катапульту. Некоторое время он молчит.
Могу дать лишь приблизительную оценку, — предлагает он наконец.
Давай хотя бы приблизительную.
Катапульта гномьей работы, причем сделана горными мастерами. Дальность стрельбы и вес снаряда зависимы друг от друга. Если стрелять с того места, где они сейчас находятся, то не больше тридцати килограмм. Но если подвести катапульты поближе, то и пятьдесят килограмм запросто. Так, теперь скорострельность. Конструкция типичная для северных гномов. Хороший, натренированный расчет может делать в час по три выстрела, плохой и того меньше. Но с другой стороны, при должной сноровке можно довести скорострельность и до четырех выстрелов.
А теперь давай самое важное, — нахмурился маршал, — смогут они пробить нашу стену или нет?
Гоблин оторвался от катапульт и окинул прищуренным взглядом стену. Не удовлетворившись осмотром, он спустился с башни на куртину и в нескольких местах поковырял кладку острием кинжала.
— Тридцатикилограммовым ядрам понадобится не меньше двух месяцев, — высказал он свое мнение последовавшему за ним барону Годфри. — Но пятидесятикилограммовые ядра управятся дней за восемь—десять.
Маршал невесело призадумался.
А ты уверен, что они способны стрелять пятидесятикилограммовыми ядрами? — спросил он наконец у Бруно.
Они способны стрелять и восьмидесятикилограммовыми, — мрачно отозвался гоблин. — Но для этого им придется подойти уж слишком близко, и мы сможем без особого труда расстрелять катапульты баллистами. Конечно, это все только приблизительно. Лишь когда они начнут стрелять, я смогу дать более точную оценку. Однако уже сейчас могу с уверенностью утверждать, что эти катапульты представляют для нас смертельную опасность. И проем в стене — это только дело времени.
Маршал переглянулся с графом Лондейлом.
Что скажете, граф? — спросил он.
Когда станет ясно, где они захотят сделать проем, можно будет спешно начать укреплять стену в этом месте с внутренней стороны, — предложил граф.
Это задержит их максимум еще на один день, — мотнул головой Бруно. — Свежую кладку катапульты разнесут вдребезги без особого труда.
Да, это так, — согласился
