Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
рубят мечами и тяжелыми топорами, сбивают с ног и вяжут сдающихся. Все! Никто не ушел, ни одна сволочь. Сопротивляющихся больше нет, только убитые и пленные, плачущие и умоляющие о пощаде.
Перед большими телегами, накрытыми окровавленным полотном, Рустам спешивается и на подкашивающихся ногах подходит вплотную. Трясущимися руками приподнимает полотно, неверящими глазами смотрит и оседает на землю с протяжным звериным стоном.
— За что?! За что?!! — разрывает уши его дикий крик.
Сержант Вацлав, кусая в кровь губы, накрывает полотном изрубленные останки детей и хрипло выдавливает:
— Вурдалаков кормить…
Когда подходит Гарт, Рустам кажется успокоившимся, только глубоко в глазах застыло безумие.
— Командир, взяли пленных, — тихо говорит ему Гарт. — Сто тридцать четыре единицы, все люди. Что будем делать?
Рустам встает на ноги и обводит взглядом искаженные от страха лица.
— Рубить головы. Всем…
Егеря уехали, бережно увозя в телегах страшный и скорбный груз. А вдоль дороги выстроилось двести двадцать шесть кольев с насаженными на них головами. Чтоб неповадно было.
В замок вернулись только на следующий день, предварительно похоронив всех погибших. Рустам, не говоря ни слова, прошел на кухню, сгреб кувшины с вином, поднялся наверх и заперся в первой попавшейся комнате. Ночью заезжие конюхи, балагурившие у колодца, услышали необычные звуки — то ли лай, то ли всхлипы, перебиваемые рычанием.
— Что это? — спросил совсем еще молодой конюх, делая рукой оберегающий жест.
— Да это рыцарь приезжий, — пояснил тот, что постарше, — напился и плачет.
— Ничего себе плачет, — ухмыльнулся осмелевший юнец. — Да это прям не плач, а рыдание. Тоже мне рыцарь называется, ревет как баба…
Громадный кулак подхватил его за грудки и вздел к небу. В конюха впились горящие глаза двухметровой страхолюдины с унтерскими нашивками.
— Ты! — прорычал гулкий голос — Сопля безусая! Да если бы ты пережил хотя бы половину из того, что пережил сэр рыцарь, ты бы не только рыдал, ты бы каждую ночь в штаны писался. Понял?! Пошел вон отсюда!
Конюхов не пришлось упрашивать. Мгновение — и никого нет. Стоявший рядом с Гартом Ласло кивнул в сторону окна, из которого и доносились сдавленные рыдающие звуки:
— Может, нужно пойти к нему?
Гарт посмотрел на него грустным умным взглядом и мотнул головой:
— Не поможет. Когда война возвращается, ничего не помогает. Ему нужно побыть одному и… Плакать вовсе не стыдно, малой. Совсем не стыдно. — Гарт встряхивает головой и меняет тему: — Ты сам-то как?
— Тошнить уже перестало, — признается Ласло. — Но ноги все еще дрожат. И спать не могу… страшно.
— Тогда иди к бойцам, они сейчас тоже пьют, душу успокаивают. Иди к ним, напейся и… в общем, давай, сегодня можно.
Ласло кивнул и ушел. А Гарт остался один, он раздобыл деревянную скамью и уселся под окном своего друга и командира. Через какое-то время рядом с ним села стройная фигура, закутанная в большой плащ.
— Мне очень жаль, — тихо произнесла Айрин.
— Бывает, — выдохнул Гарт. — Разорили мы тебя, хозяйка, — сказал он грустно, — все вино вылакали.
— Ерунда, — отмахнулась девушка. — Как он?
Айрин Гарт врать не стал:
— Плохо, очень плохо… Знаете, что ему маркграф сказал? Меч на поясе и сердце в броне…
— Я слышала это выражение от отца, — отозвалась Айрин. — Оно значит, что у рыцаря под броней обязательно должно быть сердце.
— У этого рыцаря есть сердце, — с горечью произнес Гарт, — у него брони нет. Все нараспашку, все в открытую. А разве так можно?
Чувства чувствами, а работать надо. Уже на следующий день Рустам вышел из комнаты, в которой до этого заперся. Одна безумная ночь — вот и все, что он себе позволил. Чашка пряного рыбного бульона, десяток ведер ледяной воды и яростное обтирание жестким полотенцем. И хоть глаза и остались красными, а лицо зеленым, в голове у Рустама прояснилось, и этого ему было достаточно.
И потянулись один за другим длинные рутинные дни. Плотной гребенкой прочесывали леса, патрулировали дорогу, сопровождали обозы. Поймали десяток подозрительных личностей, связали и отправили в Норфолд — вроде и не разбойники, но разобраться нужно. Поймали троих оборотней — двух волков и одного медведя, отправили в Блокстери, где уже развернулся целый филиал ордена целителей. Там оборотней пометили, и вскоре они вернулись обратно. С новыми метками контролировать их было совсем не трудно. В замке егеря
