Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
– просто недопустимо.
Георг всегда был честен с самим собой. Стать королем – его заветное желание. Но долг любого принца – ставить интересы родного королевства превыше всего на свете. Много бед во все времена приносили принцы, не знавшие или забывшие об этом своем долге. Прирожденным правителем может стать только тот из них, кто будет помнить об этом долге всю свою жизнь. Так было и так будет всегда, и долговязый принц, в отличие от многих всегда помнивший об этом своем долге, спокойно смотрел на пламя, пожиравшее бумаги, которые с легкостью могли принести ему заветную корону.
Прошло уже несколько часов с того времени, как могучий барон Годфри, покинув скромное пристанище глинглокского принца, отправился в обратный путь. А принц все еще продолжал задумчиво сидеть перед потухшим камином. Жаркий огонь, превратив опасные бумаги в пепел, постепенно погас, и от камина уже больше не веяло теплом, но принц в своей задумчивости не обращал на это ровно никакого внимания.
Старый слуга, служивший молодому принцу с самого раннего детства, беззвучно вошел в комнату. Он подобрал с пола упавшие со стола перья и аккуратно положил их на стол. Поправил подушки на диване и креслах и застыл посреди комнаты, терпеливо ожидая, пока принц сам обратит на него свое внимание. Георг наконец его заметил и, не оборачиваясь, тихо произнес:
– Жалко, что Седрик уехал. У него есть дар – наполнять жизнью даже самые мрачные уголки этого мира.
– Вы правы, ваше высочество. Вам бы весьма не помешало, если бы барон Годфри составил вам компанию, хотя бы на неделю. Это помогло бы вам развеяться. – В бесстрастном голосе безупречно вышколенного старого слуги нотки теплой заботы мог различить только принц, да еще, пожалуй, лишь двое-трое людей, знавших старика с давних пор. Верный слуга слегка заколебался, но все же решился добавить: – Мне кажется, если бы вы хотя бы намекнули, ваше высочество, барон не преминул бы задержаться.
– Эх, Бертрам, Бертрам, – глубоко вздохнул в ответ принц. – Ты же знаешь, на свете есть много обязательств, которые нам просто необходимо ставить впереди наших желаний. – Принц еще немного помолчал, погруженный в свои мысли, и лишь затем, спохватившись, спросил: – Ты что-то хотел, Бертрам?
– Лишь напомнить вам, ваше высочество, что наступило время обеда. Вам накрыть здесь или вы предпочтете обедать на свежем воздухе, ваше высочество?
Принц лишь на короткое мгновение задумался над ответом.
– Я не хочу обедать, Бертрам. Мне нужно подумать.
– Как скажете, ваше высочество, – бесстрастно кивнул слуга. И как бы между делом заметил: – Жалко, куропатки получились выше всяких похвал.
– Куропатки? – живо откликнулся на его слова принц, которому рыбное меню, несмотря на всю свою несомненную полезность, успело набить оскомину.
– Куропатки, ваше высочество, – бесстрастно подтвердил Бертрам, лишь в самом уголке его невозмутимых глаз на крохотное мгновение блеснул лукавый огонек. – Агирье, как всегда, поторопился, опрометчиво решив, что барон Годфри составит вашему высочеству компанию за обедом. И, опустошив свои сокровенные запасы, приготовил к обеду трех нежнейших куропаток с тушеными грибами под своим знаменитым сметанным соусом. Что же, придется его огорчить, надеюсь, куропатки не пропадут до вечера.
– Э-э-э, Бертрам… – Принц встал со своего кресла и подозрительно посмотрел на своего слугу, нет ли на его лице иронии или насмешки. Но лицо старого и опытного слуги выражало лишь готовность услужить своему принцу и хозяину. Успокоившись на этот счет, принц распорядился: – Я думаю, не стоит их томить до вечера. Пожалуй, я все же пообедаю. На берегу сегодня слишком мерзко, поэтому накройте мне здесь.
– Как вам будет угодно, ваше высочество.
Слуга почтительно склонился в низком поклоне. Его не волновало, что последние годы его жалованье урезанно почти до неприличных размеров или тот факт, что его хозяин больше не владеет огромными угодьями и находится в изгнании. Бертрам принадлежал к потомственной семье королевских слуг и прошел хорошую школу у своего отца и деда. Служить глинглокскому принцу было для него неслыханною честью, и он не уступил бы ее никому, даже если бы им с принцем пришлось влачить нищенское существование и просить подаяние.
Бертрам и Агирье были единственными из слуг, без раздумий последовавших вслед за своим принцем в изгнание. И все эти годы они верно служили своему хозяину, не думая о собственном достатке и почестях. Принц Георг не был неженкой и вполне смог бы на чужбине позаботиться о себе и сам. Но стоит ли говорить, что двое преданных слуг, помимо того что им удалось изрядно облегчить своему принцу быт, поддерживали еще и его душевную
