Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
король спросил:
– Барон, у вас есть замечания?
– Да, ваше величество, – смело ответил Седрик. – Мне кажется безрассудством оставить правый фланг без прикрытия стрелков, а левый фланг без прикрытия коронной пехоты. К тому же мне также видится разумным подкрепить атаку в центре хотя бы двумя отрядами тяжелой пехоты.
Лицо короля потемнело от гнева.
– Не забывайтесь, барон. Вы называете безрассудством королевское решение? – резко спросил он у Седрика.
– Прошу простить меня, ваше величество, – склонил голову Седрик. – И тем не менее меня весьма тревожат вышеназванные обстоятельства.
– Вы разве не видите, барон, что мы имеем подавляющее численное превосходство в рыцарской коннице и тяжелой пехоте? – ответил на это король. – Единственное, в чем мы уступаем противнику, так это в стрелках. Но никогда еще стрелки не имели определяющего значения на поле боя. А сосредоточив всех своих стрелков на одном фланге, мы к тому же получим на этом второстепенном для нашего плана участке подавляющее превосходство в стрельбе. И, обладая большим количеством овец, мы сможем без особого труда обеспечить безопасность наших стрелков. А в это время наша тяжелая пехота легко добьется победы на правом фланге, обладая подавляющим численным превосходством. – Карл Четвертый обвел взглядом лица подданных, поспешивших изобразить подлинное восхищение его словами, довольно улыбнулся и, посмотрев на мрачное лицо барона Годфри, презрительно скривил губы: – Ну а ваше предложение – усилить пехотой центр – выглядит просто оскорбительно. Мои рыцари, которых здесь множество, не нуждаются в поддержке сиволапой пехоты. Надеюсь, барон, я развеял ваше беспокойство?
В глазах короля Карла Годфри увидел явные признаки скорой расправы, но все же решился ответить:
– Мне все же кажется, ваше величество, что мы сильно недооцениваем эльфийских лучников.
– Довольно! – Король в гневе встал со своего места. – Если вы боитесь, барон, так и скажите. Я не хочу, чтобы к славной памяти об этой битве примешивались имена трусов! – Барону оставалось только склонить перед королем голову, подчиняясь его решению. Карл Четвертый некоторое время молча стоял, прожигая строптивого барона яростным взглядом, затем, слегка успокоившись, подошел к центру стола и взял в руки одну из фигурок. – Я отстраняю вас от завтрашнего боя, Годфри. Будет несправедливо, если вы разделите славу победы с моими храбрецами. Поэтому определяю вам новую позицию, которая более приличествует вашему положению труса. – Он поставил фигурку на карту. – Вы со своими людьми будете стоять здесь, охраняя мост в нашем тылу. И хотя вы заслуживаете наказания за проявленное малодушие, мы разберемся с вами завтра, после того как вы собственными глазами сможете наблюдать смелость и гениальность нашего плана. А сейчас, барон, я приказываю вам покинуть наш совет. Вам здесь больше нечего делать, извольте идти и охранять свой мост!
Седрик молча выслушал его слова, низко поклонился и вышел из шатра. За своей спиной он услышал язвительный королевский смех, к которому не преминули присоединиться угодливые смешки приближенных. Хотя большинство рыцарей предпочли бы лучше промолчать. У барона Годфри – репутация одного из лучших воинов королевства, добытая не на рыцарских турнирах, как у того же Хьюго Спенсера, а в бесконечных пограничных сварах на южной границе Глинглока.
Седрик шел по лагерю, сжимая кулаки и плохо замечая, что творится вокруг. Несмотря на внешнюю безмятежность, проявленную в королевском шатре, барон просто кипел от ярости и гнева. Его злило даже не столько обвинение в трусости, сколько спесь и нежелание прислушаться к его советам. Обладая заметным численным преимуществом, следовало, по мнению Седрика, принять менее рискованное и более сбалансированное построение, дабы без особых сложностей реализовать свое преимущество. К тому же он имел сомнительную честь сопровождать короля от самой столицы и смог воочию убедиться, насколько низко опустилась подготовка коронных войск. Годфри, не разбирая дороги, возвращался к своему знамени, снедаемый горечью в предчувствии беды. Внезапно он услышал, как сзади его кто-то окрикнул, и услышал торопливые шаги. Оглянувшись, в свете факелов он увидел невысокого старика с графской цепью на груди и с добродушной улыбкой на лице.
– Ох, Седрик, за вами тяжело угнаться, – с трудом перевел дыхание старый граф, подойдя ближе и оперевшись на короткий дорожный посох.
Лицо Седрика прояснилось, и он с жаром обнял старика:
– Граф Честер, как я рад вас здесь видеть. Я боялся, что вы опоздаете или не приедете вовсе.
Граф, хотя ему и доставили неудобство медвежьи объятия Годфри,
