Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
Рустам заметил, что несколько женщин держат на руках грудных детей.
– Что с ними будет? – прошептал Дайлин.
– Да все, что угодно, – зло ответил Гарт. – Эльфы другие расы не шибко жалуют.
Тем временем собравшихся жителей стали сортировать на три группы: в одну молодых ребят, от десяти до семнадцати лет; в другую совсем юных девчонок, самой старшей едва ли исполнилось шестнадцать; всех остальных в третью группу, самую многочисленную. От этой группы под веселый гогот отделили четырех детей. Совсем еще маленьких, трех-четырех лет.
Потом началось то, что Рустам запомнит на всю свою жизнь. Лучники помимо своих длинных луков были вооружены мечами и топорами. Ими они и принялись рубить самую многочисленную группу. Без разбора: взрослых мужчин, женщин, маленьких детей и стариков. Молодые ребята, отделенные от остальных, кинулись было на своих конвоиров, но опытные солдаты быстро сбили их с ног и затащили всех в большой амбар, заперев его снаружи. Голосящих девушек пинками заставили замолчать, но запирать и уводить с окраины не стали, им пришлось досмотреть все до конца.
Расправа над жителями была недолгой. Земля пропиталась красной кровью, порубленные тела лежали друг на друге в кровавом беспорядке. Эльфы продолжали веселиться: Следующим в их изуверской программе было испытание на меткость. Четверых отобранных детей заставили по очереди бежать к лесу, в то время как четверо соревнующихся лучников по очереди стреляли в свои ужасные мишени.
Когда началась расправа, Дайлин приглушенно охнул и через некоторое время, отвернувшись, заплакал. Гарт, стиснув зубы, шепотом изрыгал страшные проклятия, не щадя ни короля, ни Бога. Рустам смотрел на происходящее потемневшими и глубоко запавшими глазами, почти не моргая. Когда стали стрелять в бегущих детей, а каждый лучник старался сначала попасть в ногу и только потом добить катавшегося по земле от боли ребенка, тогда, стиснув до боли в деснах зубы, Рустам встал с земли, и, если бы Гарт не сбил его с ног, он бы уже бежал по направлению к этим ржущим эльфийским лучникам. И бил бы их до изнеможения, зубами рвал бы, не обращая внимания на острое железо. Но Гарт, никогда не терявший головы, сбил его с ног, прижал к земле и, выбив из рук копье, горячо зашептал в ухо:
– Стой, дурило. Им ты никак не поможешь.
Рустам забился под ним со страшной силой, пытаясь вырваться из его железных объятий. Но Гарт не отпускал и все шептал и шептал:
– Успокойся, братец. Пользы не будет, только вред. Ты даже никого зацепить не сможешь. Видал, как лупят, застрелят на подходе. Никому помочь не сможешь, отомстить тоже, а нам крышка. Хочешь, чтобы с Дайлином сделали так же?
Услышав имя Дайлина, Рустам в последний раз судорожно дернулся, обмяк и заплакал горькими, злыми слезами. Гарт отпустил его, но Рустам продолжал лежать, уткнувшись лицом в землю. Тихо подошел Дайлин, увидев, что творится с Рустамом, он перестал плакать. Положив руку ему на плечо, он хотел его успокоить, но смог только сказать:
– Не надо… – и снова заплакал.
Гарт обхватил друзей руками:
– Тихо, братцы, тихо. Поплачьте, это даже хорошо. Неправда, что мужики не плачут, еще как плачут. Так что поплачьте, легче станет. А дальше лучше не смотрите, незачем.
– Вот уж нет, – рывком сел на земле Рустам. – Буду смотреть, обязательно буду смотреть.
– Зачем это тебе, братец? – посмотрел ему в глаза Гарт.
– Чтобы не забыть.
Гарт испытующе поглядел на него со странным выражением глаз, но ничего не сказал. Дайлин, услышав слова Рустама, тоже поднял голову и бросил взгляд на деревню, но, снова увидев страшную картину, не выдержал и отвернулся. А Рустам смотрел, вытер рукавом грязное от размазанных слез лицо и смотрел. Смотрел, как соревновавшиеся в меткости стрелки подошли к своим жертвам, что-то показывали друг другу, смеялись и добили ножом все еще живого малыша. Смотрел, как выгнали из амбара молодых ребят, еще раз избили и отправили копать общую могилу для своих близких. А девчонок растащили по домам, лапая по дороге и предвкушая скорое удовольствие. И Рустам все смотрел и смотрел покрасневшими от слез глазами. Что в эти минуты сгорало в его душе, покрывалось пеплом или, напротив, замерзало холодными кусками льда, этого не знал даже он сам. Ясно понимал он только одно: что после этого дня ему никогда уже не стать прежним.
Гарт поглядел на его застывшее лицо и, хотя Рустам ничего не спрашивал, мрачно прошептал:
– Молодых парней продадут гномам в шахты. Девчонок попользуют сами, а там как повезет, кому в бордель, а кому в рабыни на эльфийские фермы. Остальные им были не нужны. Эльфам люди вообще не нужны, только земля, пашни и живность.
Солнце преодолело полуденную
