Суровый мир, раздираемый к тому же жестокой войной. Эльфийские лучники, элитная пехота гномов, рыцарская конница людей, коронные пехотные полки — все смешалось в кровавом водовороте. Как выжить, если ты заурядный продавец компьютеров, злой волей перенесенный в чуждую для тебя среду? Как выжить, если свой путь в новом для себя мире ты начинаешь в качестве смертника в полку «безнадежных»? Как выжить, если изначально единственное твое право — это право на смерть? И что делать, если ты не семи пядей во лбу, не мастер боевых искусств и не владеешь секретом пороха? Прислушайся к своему сердцу,— возможно, оно сможет показать тебе путь.
Авторы: Аркадий Степной
прочитанные книги. Вот только ни в одной книге не было написано про похоть на тонком лице, про звериную жестокость в красивых зеленых глазах. Врут все же книги, нет там ничего про алчность, с которой эльфийские руки с длинными музыкальными пальцами ломают нежное девичье тело.
А девушка молит своего мучителя о пощаде, а девушка бьется в чужих руках, и в какой-то миг им становятся видны ее серые глаза, в которых плещется жуткий ужас, и становится ясно, что перед ними совсем еще девочка, которой едва ли исполнилось тринадцать. Дайлин, не вынеся нового кошмара, издает сдавленный звук, но Гарт резко зажимает ему рот своей широкой ладонью. Часовые все еще смотрят в их сторону с плохо скрываемой завистью. Нельзя, нельзя шуметь.
Лучник срывает одежду и коленом прижимает к земле белое девичье тело. Затем также неторопливыми, хозяйскими движениями начинает снимать с себя штаны. Девочка уже не бьется, а только тихо плачет, повторяя:
– Мама, мама, мамочка.
Дайлин судорожно дергается, но Гарт начеку, Гарт опытен и редко теряет голову. Гарт знает, что единственно правильное решение сейчас – это затаиться. И поэтому он крепко обхватывает Дайлина двумя руками, прижимая к земле и сильно закрывая рот.
– Мама, мама, мамочка.
Эльф наслаждается, он не торопится и ничего не боится. Люди рассеяны и разбиты в победоносном сражении, вся страна лежит перед их армией, как эта девчонка перед ним, трепещущая и беззащитная. Нет, он смакует каждый момент, он никуда не торопится, этот эльф. Изящным жестом он откидывает назад прядь золотых волос, упавших ему на глаза, блестящие зеленым светом в предвкушении, тонкие губы кривятся в плотоядной гримасе. Он будет груб, жесток и груб, так удовольствие будет полней. Пожалуй, можно уже и начинать, но он еще раз откидывается назад, стоя на коленях над своей добычей. Он хочет еще раз окинуть хозяйским взором свои владения.
– Мама, мама, мамочка.
И Гарт понимает, что он все же допустил ошибку. Он отпускает Дайлина и делает рывок, но поздно: серой молнией выскакивает из зарослей Рустам. Побелевшие от напряжения пальцы сжимают кривое древко, зубы ощерены в жестком оскале, три длинных прыжка покрывают короткое расстояние до цели. Эльф успевает поднять голову на шум, он опытный солдат, но он был слишком беспечен, слишком уверен в своей безнаказанности и за это наказан. Лучник не успевает даже вскочить или поднять руки. Только поймать взгляд горящих черным огнем глаз на необычном смуглом скуластом лице.
Это только кажется, что копьем бить нетрудно. Владению любым оружием надо учиться, даже простая палка с наконечником на конце требует определенной сноровки. Зная это и смирившись с тем, что уйти тихо не получится, в доли мгновения переоценив ситуацию, Гарт схватил копье и бросился следом за Рустамом, будучи готов нанести удар, если у неопытного друга дрогнет рука. Но лютая злоба и широкий листообразный наконечник копья, бесполезный против кольчуги, но обладающий жестокой эффективностью против не защищенного железом тела, сделали свое дело. Жестокий удар распорол на две части незащищенный эльфийский живот. Со страшным криком лучник упал навзничь и, вереща, покатился по земле, раскидывая на траве разрезанные внутренности.
Растерянный Рустам побежал следом, продолжая остервенело бить копьем и не попадая от волнения. Дайлина, выскочившего вслед за Гартом, представшее перед ними кровавое зрелище добило окончательно, и он без чувств повалился на землю. Один Гарт, как всегда, не потерял самообладания, слыша встревоженные окрики часовых, отлично понимая всю трудность сложившегося положения, он первым делом Рустама оторвал от лучника. Крепко встряхнул его за плечи, приводя в чувство, и прорычал в лицо:
– Хватай девчонку – и за мной!
Сам, не теряя времени, закинул Дайлина себе на плечо и рванул через заросли в глубь леса. Рустам, еще сам не до конца понимая, что происходит и что он натворил, схватил за руку ошалевшую девочку, подхватил на ходу эльфийскую рубашку и побежал вслед за Гартом. Хорошо, что обезумевшая от страха Девочка, увидев, что выскочившие столь неожиданно чужаки были людьми, не сопротивляясь, побежала следом: тащить ее на себе, подражая Гарту, Рустам бы не смог.
Если раньше кому-то могло показаться, что не было ничего хуже того дождливого утра, когда Гарт гнал их по лесу, стремясь уйти подальше от поля проигранной битвы, то он явно ошибался. В этот раз было все по-другому – намного, намного хуже. Опять бешеная гонка по лесу, ветки, бьющие по лицу, кочки и корни деревьев. Так же, как и тогда, разрывающиеся легкие и острая боль в боку, но все это меркнет перед шелестящим свистом пролетающих стрел, перед голосами преследователей, заходящих
