Хроноагенты Андрей Коршунов и Гелена Илек наконец находят способ вырваться из мира-тюрьмы, в который заточил их старый противник Шат Оркан. В поисках своего мира они вместе с новыми союзниками совершают головокружительное путешествие через множество причудливых и смертельно опасных Фаз пространства и времени. Впрочем, и в доисторическом лесу, и в населенном загадочными монстрами подземном бункере, и среди вооруженных головорезов придают уверенности крупнокалиберный пулемет на плече и друг с «Калашниковым», прикрывающий спину…
Авторы: Добряков Владимир Александрович
пойти туда.
— Подожди, Андрей! — Наташа вскакивает. — А маяк? Что если его обнаружат, найдут эту Фазу, а вас уже здесь не будет?
— Наташа, сколько времени прошло в твоей Фазе с того момента, как ты в нее вернулась?
— Около года.
— Вот видишь, это — наглядная иллюстрация понятия бесконечного множества параллельных Фаз. Может пройти еще не год и не два, а десяток лет, прежде чем будет обнаружен этот маяк. Что ж, нам смириться и оставаться здесь, как ты сама сказала? Нет. Перед нами стоит задача, и мы ее намерены решить любой ценой. Это наша работа. Теперь, что касается вас. Брать вас с собой мы не имеем права. Я уже объяснил, почему. Мы ничего не знаем об этой третьей силе. Не знаем, какие условия для них естественные и благоприятные. Они вполне могут оказаться гибельными для обычного человека. А если даже и не так, то мы ничего не знаем о том, куда нас этот путь приведет, есть ли оттуда выход? Повторяю, мы — хроноагенты, и это — наша работа. Вы — совсем другое дело.
— Но я не вижу альтернативы, — говорит Анатолий.
— Тем не менее она есть. Вам лучше всего будет остаться здесь… Подождите, не возражайте! В этом случае возможны два варианта. Либо вас найдут наши, через маяк, и помогут выбраться отсюда. Либо мы выберемся из логова третьей силы, и тогда мы вас сами отсюда выведем. Несмотря на вашу готовность протестовать, я все-таки настоятельно рекомендую вам остаться здесь. Поймите, мы с Леной, решившись на этот шаг, крупно рискуем. Вы же в этом случае рискуете на порядок выше. У нас там будет мало шансов, у вас их не будет вообще. Давайте не будем сейчас спорить. Оцените и взвесьте как следует все, что я вам сказал. Утром скажете о своем решении. Но, умоляю, не торопитесь и оцените правильно свои возможности. Если вы примете решение идти с нами, вы поставите нас в весьма затруднительное положение. Одно дело — рисковать собой, и совсем иное — рисковать при этом другими. Давайте разойдемся и хорошо подумаем. Нам с Леной тоже есть над чем поразмыслить. Время уже позднее. Утром соберемся вновь и примем трезвое решение.
Когда мы остаемся одни, Лена спрашивает меня, глядя на тлеющие в очаге угли:
— Ты все хорошо сказал, Андрей. Но что ты будешь делать завтра, когда они примут то или иное решение?
Я молча смотрю на свою подругу и прекрасно понимаю, к чему она клонит и что имеет в виду. Но однозначного ответа на ее вопрос у меня, разумеется, нет. А Лена, выдержав паузу, продолжает:
— Ты вздохнешь свободно, если они решат остаться здесь?
Я опять молчу.
Тогда Лена подъезжает с другой стороны:
— Значит, ты с легким сердцем поведешь их за собой?
— Слушай, Ленка! — не выдерживаю я. — Хватит испытывать на мне свое искусство психолога. И в том, и в другом случае я скрипну зубами. Но будет так, как они решат.
— Значит, — не унимается моя подруга, — хроноагент экстра-класса, бакалавр бета-11 Коршунов перекладывает ответственнейшее решение на плечи желторотых неоперившихся юнцов?
— Сдаюсь! Сдаюсь и преклоняюсь. Раз ты у нас выдающийся психолог, то я прошу у тебя совета. Что делать, Ленок?
— Знаешь, Андрюша, я тщательным образом взвесила все «за» и «против».
— И что решила?
— А то, что ты зря передо мной преклоняешься. Лучшего решения, чем твое, я все равно не нахожу.
Утром Лена, как обычно, прямо из постели бежит к реке, лишь недавно освободившейся ото льда. Я успеваю заметить, что сегодня она, вопреки обыкновению, предварительно натянула шорты, а не побежала в чем мать родила. И то верно. Все-таки у нас гости.
Сам я не разделяю Ленкиного удовольствия плескаться в ледяной воде. Не понимаю я, какую радость можно при этом испытывать. Ленка посмеивается надо мной и говорит, что в бочке, стоящей у крыльца, вода холоднее, чем в реке. Пусть так. Но мне, честно признаться, лень каждое утро бегать на берег.
Когда я, проломив ледок, намерзший за ночь, умываюсь из бочки, мимо меня с крыльца сбегает Наташа. Она тоже в белых шортах, но дополнила свой «гардероб» белой майкой и красными тапочками-чешками. Все-таки она не Ленка, для нее еще холодновато.
Вернувшись в дом, я развожу огонь в очаге, ставлю кофейник и занимаюсь завтраком. А на поляне женщины уже занимаются гимнастикой. Мне это не в диковинку, а вот на Анатолия, вышедшего из комнаты, это зрелище производит ошеломляющее впечатление. Он замер, разинув рот, и только покачивает головой. А на солнечной поляне две
