Глубокая разведка

безответственность. А с теми, кто пожелает нас захватить, убить или сожрать, мы еще не встречались. Потому-то я и настаиваю, чтобы вы с Сергеем учились как следует владеть оружием и не теряться в любой обстановке. Ведь вы, увы, не хроноагенты.
— Да, мы не хроноагенты, — соглашается Дмитрий. — А что, Андрей Николаевич, вы хотите сделать нас хроноагентами?
— Почему бы и нет? Если, конечно, вы сами этого захотите. Это вопрос времени, учебы и тренировок.
— Да какие же из нас хроноагенты?
— А хроноагентами, Дима, как и солдатами, не рождаются. Ими становятся. Не знаю, как у Сергея, но у тебя я уже вижу необходимые для хроноагента качества.
— Это какие же? — неподдельно изумляется Дмитрий.
— Вспомни, как ты держал нас над пропастью. Ведь ты тогда сам удерживался на ледяном склоне каким-то чудом. Я внимательно осмотрел место, где ты закрепился. В любой момент ты мог сорваться и загудеть на дно вместе с нами. Но так же в любой момент ты мог обрезать веревку и гарантированно выжить.
— Андрей Николаевич! — искренне возмущается Дмитрий. — Мне тогда подобная мысль и в голову не приходила!
— Охотно верю. И верю потому, что веревку ты все-таки не обрезал. Вот в этом и заключается главное качество хроноагента. Самоотверженность. Что ты так на меня смотришь? Сомневаешься? А зря. Только очень самоотверженный человек может работать в чужом для себя Мире, словно в своем собственном. Спасать этот Мир от катастрофы так, как спасал бы свой собственный. И работать этим людям порой приходится на грани физического и морального износа, подчас рискуя жизнью. Да что я говорю тебе? Ты же сам с большим интересом слушал наши с Леной рассказы о работе в Реальных Фазах.
Дмитрий кивает и надолго задумывается. Он допивает свою кружку, снова наполняет ее пивом и делает несколько глотков. Наконец он решается:
— Андрей Николаевич, все это мне понятно. Но как быть, если нет главного качества? Самого главного?
— Это, какого? Поясни, пожалуйста.
— Желания.
— Хм! Насильно мил не будешь. Из-под палки можно сделать землекопа, и то паршивого. Но никак не инженера или хирурга. А уж тем паче хроноагента. Такая работа — дело сугубо добровольное.
— И что же тогда делать дальше? Так и идти с вами из Мира в Мир или из Фазы в Фазу, как вы говорите? Искать вместе с вами главный источник мирового зла?
— Ну, зачем же? Мы с собой силой никого не тащим. Тем более на поиски источника мировых бедствий. Только объясни мне, пожалуйста: а чем тебя не привлекает или отталкивает работа хроноагента?
— Андрей Николаевич! Да не все же такие, как вы и Елена Яновна! Не все же могут ежедневно терпеть такие лишения и идти навстречу таким опасностям. А возможно, и навстречу смерти. Короче, я прошу у вас разрешения остаться здесь.
— А для этого, Дима, разрешения не требуется. Кто я для вас такой, чтобы давать или не давать на что-либо разрешение? Пока вы с нами, я отвечаю за ваши жизни и здоровье. Только в этом плане я и требовал от вас повиновения и строгой дисциплины. Не больше. Тащить же вас за собой силой — в мои намерения не входит. Только ответь на вопрос: ты говоришь только от своего имени или от Сергея тоже?
— Нет, только от своего. Сергей намерен идти с вами дальше.
— Ну а ты, значит, убоялся непомерных трудностей и грядущих смертельных опасностей? Скажем проще, струсил. Пусть эти лохи прут себе дальше, а мне это не по душе?
Я с улыбкой смотрю на Дмитрия и жду его реакции. Как он себя поведет? Как правило, молодые люди воспринимают такие слова весьма болезненно. Дмитрий молчит. Он допивает вторую кружку, наливает третью и отпивает несколько глотков. А я жду. Что-то не наблюдаю я на лице Дмитрия признаков смущения и колебаний. Он отвечает прямо:
— Считайте, что так.
— Что так?
— Убоялся трудностей и опасностей.
— Хм! В самом деле? Вот что, Дима, мы сейчас одни, и, давай, не будем играть в прятки. Убоялся! Наверное, так же убоялся, как тогда в лесу, когда пошел с «макаром» на автомат? Кстати, ты меня тогда здорово выручил. Спасибо.
— Да, не за что, — смущенно улыбается Дмитрий.
— Как это, не за что? Срезал бы меня тот бандюга, за милую душу. Ты там оказался очень вовремя. Ну а теперь, поговорим серьезно. Темнить передо мной не надо. Не трудностей ты убоялся, Дима. Мотив здесь у тебя несколько другой.
— Какой же? — с явным вызовом спрашивает Дмитрий.
— Дела, — коротко отвечаю я.
Вопреки моему ожиданию, Дмитрий не смущается и не колеблется, а отвечает сразу:
— Да, Дела, — и тут же с вызовом спрашивает: — И что в этом плохого? Вы что-нибудь имеете против?
— Ничего в этом плохого нет, Дима. И ничего я против этого не имею. Что же делать парню молодому, коль пришлась девчонка по