Хроноагенты Андрей Коршунов и Гелена Илек наконец находят способ вырваться из мира-тюрьмы, в который заточил их старый противник Шат Оркан. В поисках своего мира они вместе с новыми союзниками совершают головокружительное путешествие через множество причудливых и смертельно опасных Фаз пространства и времени. Впрочем, и в доисторическом лесу, и в населенном загадочными монстрами подземном бункере, и среди вооруженных головорезов придают уверенности крупнокалиберный пулемет на плече и друг с «Калашниковым», прикрывающий спину…
Авторы: Добряков Владимир Александрович
спрашивает: — А на тебя эти зрелища как? Отрицательно не повлияли?
— Ничуть не бывало.
— Ха! Ты думаешь, я не заметила, как ты отключился? Эх, ты! А еще хроноагент экстра-класса. Если бы я не видела тебя в деле, я бы завтра тебе такую же накачку организовала.
— Ну, это уж совсем ни к чему, — смущенно бормочу я и спрашиваю: — Лен, неужели ты тоже прошла через все это?
— А откуда же ты тогда все это списал? Только могу тебя утешить, я почти ничего не помню. Если сказать честно, то совсем ничего, кроме эпизода с пашой.
— А вот его-то я как раз и не видел.
— Придется показать. Этот эпизод того заслуживает.
И Лена, слегка пританцовывая, начинает медленно стягивать с себя комбинезон, являя мне свои великолепные, отточенные ежедневной специальной гимнастикой формы, и принимая такие замысловатые и манящие позы, что я мгновенно забываю о садистских и групповых сценах.
— Но-но! — останавливает меня Лена, когда я направляюсь к ней. — Ты забываешь, что ты — восточный паша. Ты сейчас должен лениво развалиться на диване и снисходительно созерцать мои телодвижения, предвкушая, как я буду услаждать тебя далее.
Мне приходится подчиниться. А Лена, постепенно освободившись от комбинезона и оставшись в одних белых тапочках, вешает на пояс серебряную цепочку. Сделав еще несколько грациозных танцующих движений, в которых она то одну, то другую ногу поднимает выше головы, она приближается ко мне, опускается на колени и начинает легкими движениями, едва касаясь, освобождать меня от одежды, попутно лаская открывающиеся участки тела ладонями, губами и языком.
Наконец я не выдерживаю и забываю о своем статусе восточного паши. Не обращая внимания на протесты, я подхватываю подругу на руки и сжимаю ее в своих объятиях. Лена тоже перестает дурачиться, обхватывает меня за спиной своими длинными ногами, откидывается назад, держась руками за мои плечи, и, поблескивая перламутром глаз и зубов, медленно, очень медленно опускается.
Проходит около года. Дни наши загружены с избытком. Анатолий как-то признался мне:
— Знаешь, Андрей, у меня складывается впечатление, что в этой Фазе Земля вращается вокруг своей оси медленней, чем в нашей. Иначе я просто не нахожу объяснения, как мы с вами умудряемся делать за сутки столько дел.
В какой-то степени он прав. Прав не в том плане, что здесь планета медленнее вращается, а в том, что мы действительно впихиваем в эти двадцать четыре часа столько дел, что сутки кажутся растянутыми до бесконечности. Но здесь нет никакого феномена. Секрет прост. Лена — отличный психолог и методист. Она составила программу и график работы таким образом и чередует различные виды работы так, что одно дело незаметно переходит в другое, не требуя перестройки и отдыха. Отдыхаем мы только за едой. Но и здесь Лена использовала метод Франсуа Рабле: «За ужином возобновлялся обеденный урок и длился он, пока не надоедало, остальное время посвящалось ученой беседе, приятной и полезной». Так, утверждает Рабле, занимался великий Пантагрюэль.
После успешно проведенного курса МПП Лена вплотную занялась лингвистической подготовкой. Тут уж воистину «ни сна, ни отдыха измученной душе». Лингвистические программы внедрялись во сне. И наши молодые друзья по ночам, вместо того, чтобы предаваться усладам любви, обклеивали друг друга датчиками и включали компьютер. Утром они выглядели несколько одуревшими. Эта пытка продолжалась более двух недель. Но зато по завершении курса они свободно владели всеми распространенными на Земле языками: от русского и английского, до японского и хинди. Лингвистическая подготовка помогала довольно быстро разобраться и в менее распространенных языках: эстонском, монгольском, датском и других. Более того, программа, внедренная в Матрицы, была настолько универсальной, что Анатолий с Наташей обрели способность анализировать языки совершенно незнакомые и осваивать их на разговорном уровне быстрее чем за час.
Но не только учебой занято наше время. Мы с Анатолием тщательно изучаем работу Степана Ручкина и конструируем портативную установку для создания межфазовых переходов. Анатолию вникнуть в эту проблему проще. Он уже однажды разбирался в ней, правда на примитивном, узком уровне. Ему тогда нужно было просто активировать уже существующий переход, а не открывать новый. К тому же он не был отягощен багажом научной хронофизики, которую в меня старательно внедрили во время подготовки в Нуль-Фазе. Дело в том, что Ручкин
