Глубокая разведка

Я помню ее «смелые» наряды, еще когда она жила у нас первый раз. Чтобы уйти от скользкой темы, я завожу разговор о другом:
— Как, по-твоему, сколько нам еще потребуется времени, чтобы довести установку до ума?
— Месяц, — подумав, отвечает Анатолий. — Если напрячься, то и за три недели можно будет управиться.
— Нет уж, напрягаться не будем. Мы не на гонках. Главное, чтобы установка работала, и работала надежно.
— Тем более что у нас еще далеко не все готово к выходу, — говорит Лена. — Пайки космодесанта по каталогу ЧВП я еще не нашла. Потом мне в голову пришла одна мысль. Мы забыли о важной мелочи. Деньги. Что если нас опять занесет в такую ситуацию, в какой я оказалась во Франции, а ты в Америке, за несколько тысяч километров от другого перехода? Что будем делать? Опять грабить ювелирный магазин или грузить вагоны?
— Во всех цивилизованных странах изготовление и использование фальшивых денег преследуется самым жестоким образом, — напоминаю я. — Марк Твен писал в «Принце и нищем», что в средневековой Германии фальшивомонетчиков медленно опускали в котел с кипящим маслом. Нас может занести куда-нибудь, где с нами обойдутся еще веселее. Тебя это прельщает? К тому же какую валюту ты планируешь изготовить? Рубли, доллары, фунты, франки, экю, евро, а может быть, шекели или динары?
— Вот тут ты, дорогой, попал пальцем в небо. Неужели ты серьезно подумал, что я намерена фабриковать фальшивые купюры? Какую валюту, спрашиваешь? Самую универсальную! Золото, драгоценные камни. Тут тебя никто не поймает на подделке. Особенно если золото будет не в монетах, а в ювелирных изделиях. Кольца, браслеты, цепи.
— Тяжеловато будет.
— А куда деваться? Выходить на большую дорогу с автоматом или бластером? Разбой во всех странах тоже преследуется весьма жестко.
— Не во всех.
— Согласна. Но такое попадается крайне редко.
— Стоп! — вмешивается в наш спор Анатолий. — Давайте обсудим это потом. Вы тут упомянули о Франции и Америке, когда переход от вас оказался очень далеко. Я полагаю, это случилось на вашем пути сюда. Чем спорить, лучше расскажите, как вы выкрутились?
— Да, истории поучительные. Они дают наглядный пример тому, что нет безвыходных положений. У меня было просто. Я попал в Америку в районе Нью-Йорка, а переход был где-то под Лос-Анджелесом. Я сначала, как Лена упомянула, начал работать на пакгаузе. Грузил и разгружал вагоны. Где-то за месяц мог бы накопить на билет третьего класса. Но мне повезло. Меня заметил один мелкий бизнесмен, которого одолевали рэкетиры. Они как раз в эту ночь должны были разгромить его магазин и поджечь бензоколонку. Он нанял меня за билет первого класса до Лос-Анджелеса. Утром он нашел и магазин, и колонку в полном порядке, да еще и с прибылью в кассе. Я заправил рэкетирам машину и поменял зеркало заднего вида, которое кто-то из них разбил своим лбом. Он долго уговаривал меня остаться и даже предлагал долю в своем предприятии. Но я отказался. Может быть, и зря, Время знает. Вот у Лены было сложнее.
— Верно. Я вышла в Ницце, а переход был на Урале. Я подумала и с автоматом в руках заявилась в ювелирный магазин. Награбленное я спрятала, переоделась (тоже в краденое), и утром показала хозяину магазина место, куда ночью подозрительный тип спрятал два саквояжа. Тот щедро наградил меня. Но я не учла одного: чтобы попасть на Урал, надо было пересечь много границ, а у меня не было никаких документов. Тут мне на глаза попалось объявление о том, что некая бандерша формирует передвижной публичный дом для работы на конгрессе золотопромышленников в Екатеринбурге. Я приоделась и пришла к этой предприимчивой мадам. После собеседования она пришла в восторг от моих познаний в области секса и тоже предложила мне долю в предприятии. При условии, что я буду обучать ее девушек тому, что сама умею. Я согласилась и вскоре оказалась на Урале.

— Выпьем за смелых и находчивых хроноагентов! — предлагает Наташа.
После двух-трех тостов Лена протягивает мне гитару. Я пою несколько песен, и мне вдруг вспоминается «Баллада о Любви».
— … на сушу тихо выбралась Любовь. И растворилась в воздухе до срока, а сроку было сорок сороков… И чудаки еще такие есть, вдыхают полной грудью эту смесь… Потому что если не любил, значит, и не жил, и не дышал.
Мы с Леной затеваем разговор о сложности творчества великого поэта, о его многогранности, его глубоком знании жизни, подкрепляя слова строчками из стихов. Через некоторое время мы замечаем, что Наташа с Анатолием исчезли. От Наташи остался только золотой обруч на столе.
— Куда это они испарились? — интересуется Лена.
— Кажется, я знаю, куда — отвечаю я, показывая на голубой поясок