Глубокая разведка

широких ремешков и снимаю туфельки, задерживая в руках маленькие теплые лапки, обтянутые бархатистыми на ощупь колготками. Пока я занимаюсь этими манипуляциями, Вера расстегивает поясок юбочки, и, когда она встает из кресла, юбочка падает к ее ногам. Теперь в кресле устраиваюсь я, а Вера присаживается ко мне на колени. В мягком розовом свете ночника черноволосая девушка в черной блузке и черных колготках выглядит каким-то сказочным существом.
Мы долго целуемся и ласкаем друг друга. При этом я освобождаю Веру от блузки, а она меня — от рубашки. Почувствовав близость высшей точки, я поднимаю Веру на руки и отношу в постель. Она кладет свои ладони поверх моих, и мы с ней вместе медленно-медленно снимаем с нее колготки. Первые секунды близости Вера держится несколько скованно. Но внезапно она как бы просыпается, раскрепощается и целиком погружается в стихию взаимной страсти.
Через полчаса мы лежим обнявшись, и тихо и нежно ласкаемся. Нам обоим явно мало одного раза, и мы постепенно разогреваем друг друга на следующий заход. Вдруг Вера приподнимается и спрашивает:
— А кофе остался еще?
— Да. Разогреть?
— Я сама.
Она спускает ноги с постели и тут же поджимает их.
— Ой! Какой пол холодный! — Она начинает обуваться и ворчит: — Сразу видно, что здесь холостяк живет. Коврик черт знает где, тапочек нет…
— Вот теперь ты и исправишь все недостатки. Наведешь здесь семейный уют.
— А разве здесь разрешают жить семейным? — спрашивает Вера, включая кофеварку.
— Здесь много молодых пар живет.
— А у вас здесь хорошо, — говорит Вера, подойдя к окну. — Чисто, много зелени и, главное, тихо.
— Подожди до утра. Услышишь, как здесь тихо бывает. Аэродром всего в двух километрах. Скажи еще спасибо, что сейчас ночью не летают.
Вера приносит две чашки кофе и присаживается на край кровати.
— Да, я совсем забыла, что здесь авиационный гарнизон.
— Ничего. Снимем квартиру в городе.
Мы допиваем кофе, и я уношу чашки на стол. Вера все еще сидит. Я подхватываю ее за лодыжки и запрокидываю на постель. Ее ноги оказываются прижатыми к моей груди. Оставляя ножки в красных туфельках на своих плечах, я медленно подаюсь вперед и медленно вхожу в нее. Вера протяжно охает и закрывает глаза. Ее губы приоткрываются в такт моим движениям, обнажая ровные блестящие зубки.
— Это было здорово! — шепчет она, отдышавшись. — Я и не подозревала, что так могу. А чему ты так странно улыбаешься?
— Да вспомнил этот дурацкий фильм. Ты сейчас лежишь нагишом и в туфельках. Сюда бы еще чулки добавить, тогда совсем…
— Вот этого удовольствия тебе не смогу доставить. Никогда не ношу чулок. Только колготки и гольфы. Причем гольфы всегда подбираю под цвет туфель. Издали кажется, будто я в сапожках иду. Представляешь? Лето, все цветет, а я в мини-юбке и сапожках.
— Представляю.
Вера смотрит на меня влюбленными глазами и осторожно гладит меня мягкими теплыми ладошками. Мы долго лежим довольные друг другом и лениво обсуждаем, как бы насладиться любовью еще. Внезапно в наш мир любви грубо вторгается реальная жизнь.
— Боевая тревога! Боевая тревога! — оживает селектор. — Третьей эскадрилье срочно прибыть на аэродром!
Я вскакиваю и нажимаю клавишу отзыва. На пульте у дежурного загорается лампочка с моим номером, и селектор умолкает. А я быстро одеваюсь.
— Что случилось? — спрашивает Вера с дрожью в голосе.
— Ты же слышала: боевая тревога. Нас вызывают на аэродром.
— Но ты говорил, что это случается очень редко.
— Нам не повезло. На этот раз случилось.
— И что же там случилось?
— Откуда я знаю? Скорее всего, кто-то хулиганит возле границы. Или американцы, или китайцы, или японцы. А может быть, все вместе.
— Значит, вы сейчас полетите?
— Не исключено. Но, скорее всего, нет. Чаще всего бывает достаточно поднять в воздух дежурное звено, и хулиганы уходят восвояси. Вот оно уже и взлетает. А нас вызывают на всякий случай, вдруг произойдет что-то непредвиденное.
В ночи слышится шум идущих на взлет истребителей. Рев и грохот турбин нарастают. Вот уже дрожат, позванивая, стекла окон. Достигнув невыносимого максимума, шум резко стихает, удаляется и постепенно замирает. Дежурное звено ушло на перехват. А я уже стою полностью одетый в легкий летний комбинезон.
— Поняла теперь, как у нас тут тихо бывает?
— Когда ты вернешься?
— Аллах ведает. Это может затянуться надолго. Ты меня не жди скоро. Автобусы начнут ходить в пять тридцать. Дверь просто захлопни, замок автоматический. На всякий случай возьми в верхнем ящике запасной ключ. Но лучше жди меня у себя. Я заеду, когда освобожусь.
Вера спрыгивает с постели и обнимает меня.