Глубокая разведка

бы определиться, обитаема эта Фаза или нет?
— А здесь и определяться нечего. Конечно, обитаема. Вряд ли здесь водятся бобры с такими зубками.
Анатолий показывает на сосну, ствол которой подрублен, несомненно, топором. Поодаль мы замечаем еще несколько пней явно искусственного происхождения. Фаза обитаема, это ясно. Знакомиться с аборигенами будем завтра. А пока надо найти такое место для ночлега, чтобы аборигены эти не смогли застать нас врасплох. Лучше мы их увидим первыми. Всегда хорошо иметь в запасе время для принятия решения.
Подумав, мы отправляемся вверх по берегу ручья и скоро выходим на опушку леса. Ручей стекает с небольшой возвышенности, на которой беспорядочно нагромождены крупные камни. При ближайшем рассмотрении эти камни оказываются остатками каких-то древних развалин. Это нас вполне устраивает. Крыши над головой не будет, зато камни защитят нас от прохладного ветра, и местность просматривается на приличное расстояние.
Мы распределяем ночные дежурства и укладываемся. Моя смена — ближе к рассвету. Меня будит Лена, когда небо уже тускло светлеет и тянет утренним холодком.
— Ну, что наблюдалось?
— А ничего. Нигде ни огонька, ни подозрительного шума либо движения. Только ночные птицы да мыши.
Лена укладывается досыпать, а я взбираюсь на камень повыше и обозреваю окрестности. Через полчаса становится уже настолько светло, что я начинаю прикидывать утренний маршрут. Местность вокруг довольно дикая. Кроме тех развалин, где мы находимся, незаметно никаких следов чьей-либо деятельности. Я принимаю решение: спуститься вниз по ручью. Так мы скорее выйдем к каким-нибудь поселениям.
Ручей вытекает из-под двух крайних камней. Я подхожу к ним и останавливаюсь как вкопанный. Между камнями в траве мирно спит абориген. Он чуть выше ста восьмидесяти сантиметров. Одежда его состоит из темно-зеленой, пятнистой куртки, заправленной в штаны такого же цвета с темно-коричневым поясом. От середины икр ноги обмотаны тонкими ремешками, которые переходят в шнуровку коричневой кожаной обуви, наподобие тапочек. Длинные светло-русые волосы схвачены на лбу желтым кожаным ремешком. Ни усов, ни бороды у аборигена нет. На вид ему лет тридцать с небольшим. Кроме охотничьего ножа на поясе, никакого другого оружия я у него не вижу.
Внимательно изучая спящего, я стараюсь понять, как он здесь оказался. Когда мы сюда пришли, его не было. Мы внимательно осмотрели все вокруг, и проглядеть его не могли. Значит, он пришел, когда мы уже улеглись. Следовательно, кто-то из наших дежурных проворонил. Ладно, с этим разберемся потом.
Не теряя аборигена из виду, я отхожу к тем камням, среди которых спят мои друзья. Тихо бужу их и объясняю ситуацию. Через две минуты мы осторожно подходим к спящему с разных сторон. Некоторое время мы рассматриваем его и решаем: будить его или подождать, когда он сам проснется. Однако абориген не оставляет нам выбора. Внезапно он открывает глаза и видит склонившегося над ним Анатолия. Переход от сна к активной деятельности у аборигена резкий, как у хищника. Он вскакивает, в правой руке сжимает короткое копье, дротик. Дротика я не видел. Видимо, он спал на нем.
Я не успеваю принять никакого решения. Абориген вдруг успокаивается, так же внезапно, как и пробудился, и опускает копье. Оглядев нас, он произносит короткую фразу на каком-то малознакомом мне языке. Лена оживляется:
— Это похоже на старочешский!
Она начинает разговаривать с аборигеном. Интонации у нее спокойные, доброжелательные. Абориген окончательно успокаивается, вонзает копье в землю и присаживается на камень напротив Лены. Они оживленно беседуют. Через несколько минут я тоже врубаюсь в лексику аборигена и присоединяюсь к разговору. А еще немного погодя, в разговор вступают и Наташа с Анатолием.
Аборигена зовут Лей Вир. Он живет в поселке, который расположен в шести кахах отсюда. Нас он сначала принял за хассов, но потом увидел, что у нас светлые волосы, нет усов и одеты мы иначе. Тогда он подумал, что мы тоже лей, но откуда-то из очень далекого поселка. Таких шуков, он показывает на наши ботинки, он никогда не видел. Да и хассы, видно, редко нас посещают. Вон сколько железа с собой носим.
— Так, говоришь, твой поселок недалеко? — прерываю я его болтовню.
— Рядом. Пойдемте, я отведу вас, — с готовностью предлагает Вир.
— А почему ты ночевал здесь, а не дома?
— Ночь на охоте застала. Пришлось здесь укрыться. В темноте ходить опасно. Можно и на хасса напороться. Пойдемте.
Он встает и идет вниз по течению ручья. Мне сразу становится ясно, почему никто из наших не услышал, как Вир подходил к развалинам. Он идет профессиональной походкой охотника, совершенно бесшумно.