Глубокая разведка

пусть даже и хассов.
Очередь, пущенная поверх голов, бьет в этом замкнутом пространстве по ушам неимоверным грохотом. Но на хассов это не производит ни малейшего впечатления. Все те же разверстые в крике рты, горящие глаза, тянущиеся руки и угрожающие выражения однообразных озверелых морд.
Что же делать? Боковым зрением вижу, как Лена, прищурившись и недобро глядя на хассов, тоже передергивает затвор автомата. Похоже, что у нас действительно нет другого выхода. Я сплевываю накопившуюся слюну. Ох, и не лежит у меня душа к такому делу! Но это как раз такой случай, когда промедление смерти подобно.
Бью длинной очередью в упор, прямо по толпе хассов. Слева грохочет автомат Лены. Что творится в толпе, словами передать невозможно. Каждая пуля с такого расстояния поражает не менее двух хассов. Они валятся пачками. Но те, кто остался на ногах, никак не реагируют на это. Они шагают по телам убитых, скользят в лужах крови, падают, встают и продолжают напирать на нас. Теперь уже и я вижу, что это — не люди. Люди так себя вести не могут.
У меня кончаются патроны, и пока я перезаряжаю автомат, справа открывает огонь Наташа. Анатолий в этой бойне участия не принимает. Он возится с установкой создания переходов. Правильно, сейчас это — самое главное.
Слаженный огонь трех автоматов укладывает толпу хассов в два-три яруса. Никто не убежал и даже не пытался этого сделать. Хасс, свалившийся всего в десяти шагах от нас, пытается преодолеть это расстояние ползком. Он тянет к нам руки, судорожно извивается и ползет, оставляя за собой широкий кровавый след. Кровь фонтаном бьет из широкой раны под правой лопаткой. Пуля прошила его навылет. На его искаженной морде нет ни боли, ни страха. Только ярость и страстное желание добраться до нас любой ценой. Прекращаю его дерганье выстрелом в голову. Воздух в тоннеле насыщен неописуемым коктейлем ароматов сгоревшего пороха и свежепролитой крови. Кто хоть раз такое обонял, никогда не забудет.
Толпа, преследующая нас сзади, внезапно останавливается. Нет это не страх и не нерешительность останавливают их. Я ясно слышал какую-то команду. Готовится еще что-то. Но затевать еще одну бойню у меня нет никакого желания.
— Как дела, Толя?
Анатолий молча машет рукой вперед, за баррикаду из тел.
— Идите! Быстро! Я прикрываю.
Толпа хассов по-прежнему стоит неподвижно, пожирая нас горящими взглядами. Наташа с Анатолием в нерешительности останавливаются перед страшным завалом. Но Лена не дает им расслабляться. Он берет Наташу за руку и решительно шагает по трупам. Такое «дорожное покрытие» не для слабонервных. К тому же не все хассы обрели быструю смерть. Кое-кто еще ворочается, стонет, пытается подняться. Один из хассов вдруг хватает Наташу за ногу и тянется к ней зубами. Девушка теряется, и вот-вот может случиться самое худшее. Но Лена рядом, и нервы у нее покрепче. Гремит выстрел, и хасс, дернувшись, отпускает Наташу.
Измазанные кровью, мои друзья и Вир перебираются через завал. Анатолий тут же возобновляет манипуляции с установкой, а Лена с Наташей занимают положение для стрельбы с колена по обеим сторонам тоннеля, чтобы прикрыть мой отход. Я направляюсь к ним.
В этот момент неподвижная толпа хассов расступается и уходит в боковые ответвления тоннеля. А из глубины прохода на нас двигается другая группа. Так и есть! Охранники с винтовками. Это будет уже совсем другой разговор. Бегу прямо по телам, не разбирая, куда ступаю. Поскользнувшись одной ногой в луже крови, а другой споткнувшись об еще теплое тело, падаю плашмя. Руками попадаю прямо в кровавую лужу. В Схлопку нервы! Не до них. Не оборачиваюсь, но по лицам и позам Лены и Наташи вижу, что сзади происходит что-то серьезное.
Переползаю через тела (тяжелое и малоприятное занятие) и разворачиваюсь назад. Ого!
— Ложись! — кричу я друзьям.
Пулемет — на сошки, ленту — в приемник, дослать патрон. А охранники уже заняли положение для стрельбы в три яруса. Первый ряд лежит, второй опустился на колени, третий — стоит. На спусковой крючок нажать не успеваю. Грохочет залп. Надеюсь, что все наши успели упасть на пол, иначе… Все-таки хассы — стрелки неважнецкие. Ну, и слава Времени! Однако дальше судьбу искушать не стоит.
Швыряю гранату, благо хассы совсем уже рядом, и тычусь носом в баррикаду из теплых тел. Поражено больше половины. Но хассы, они и есть хассы. Уцелевшие и не думают отступать. Тем более что к ним идет подкрепление. Ваше слово, товарищ Калашников!
Первые ряды я выкашиваю одной длинной очередью. Следующую направляю в глубину тоннеля, откуда на нас бежит еще один отряд хассов. Эти ведут себя иначе. Убедившись в убийственной эффективности пулеметного огня на такой дистанции, они залегают или прижимаются