Хроноагенты Андрей Коршунов и Гелена Илек наконец находят способ вырваться из мира-тюрьмы, в который заточил их старый противник Шат Оркан. В поисках своего мира они вместе с новыми союзниками совершают головокружительное путешествие через множество причудливых и смертельно опасных Фаз пространства и времени. Впрочем, и в доисторическом лесу, и в населенном загадочными монстрами подземном бункере, и среди вооруженных головорезов придают уверенности крупнокалиберный пулемет на плече и друг с «Калашниковым», прикрывающий спину…
Авторы: Добряков Владимир Александрович
к стенкам тоннеля и открывают по нам огонь. Тоннель заполняется пороховым дымом. В нем полностью меркнут тусклые светильники. Теперь мне приходится ориентироваться по вспышкам выстрелов. Бью туда, где они гуще.
Грохочет пулемет, пули противно свистят над головой, завывают, рикошетируя, глухо чмокают о трупы. Хорошо еще, что хассы в таком же положении, как и я. Они тоже ничего не видят и стреляют наудачу.
Лена с Наташей поддерживают меня огнем автоматов, но я отсылаю их назад:
— Следите лучше, чтобы нас не обошли! Они-то знают здесь все переходы и в любую минуту могут зайти с тыла.
Накаркал! Едва Лена с Наташей отползают, как сзади гремят винтовочные выстрелы. Им тут же отвечают автоматы. Три! Оборачиваюсь. Хассы не далее чем в ста метрах. Анатолий и женщины плотным огнем заставляют их залечь.
— Толя! — кричу я. — Не отвлекайся! Делай переход!
— Все уже настроено! — отвечает он, не отрываясь от автомата. — Переход будет через две минуты.
Но эти минуты еще надо как-то продержаться. Из боковых переходов и дальних тоннелей на нас валят все новые и новые группы хассов. Видимо, им все-таки редко приходится стрелять. Практики у них маловато. Будь они в таких делах поопытнее, мы бы уже давно были похожи на решето.
Грохочут очереди, свистят пули, стонут раненые хассы. Кажется, мы здорово помогли смотрителю Зому решить проблему перенаселенности. Теперь здесь долго не будет игр. Внезапно сквозь грохот стрельбы я слышу какую-то команду, отданную пронзительным, высоким голосом. Хассы прекращают движение. Что бы это могло быть? Какого сюрприза нам еще ждать от них?
В наступившей тишине режет уши еще одна, отданная таким же визгливым голосом, команда. Вот оно! Хассы молча бросаются на нас, уставив вперед штыки. Убийственные очереди, укладывающие их рядами и делающие в этих рядах просеки, их не останавливают. Вот уж действительно, они ни в полушку не ценят ни чужие жизни, ни свои. Им на все наплевать! Положение становится угрожающим. Если хотя бы один хасс доберется до нас живым и завяжет рукопашную, это будет началом нашего конца.
Бью, не целясь, стараюсь захватить очередями всю ширину тоннеля. А сам думаю об одном. Что раньше иссякнет: моя лента в коробке пулемета или наступательный порыв хассов? Не успеваю я осмыслить, что будет, если раньше кончится лента, как пулемет дожевывает последние патроны и с облегчением замолкает. Я не развиваю свои мысли дальше, а швыряю одну за другой две гранаты и, не прячась от осколков, быстро перезаряжаю пулемет, обжигаясь о раскаленный ствол. При этом стараюсь не думать о том, что творится сзади. Там вразнобой гремят три автомата.
— Есть переход! — кричит Анатолий.
— Толя! Иди первым! — кричу я, разражаясь кашлем и длинной очередью, от порохового дыма першит в горле. — Лена и Вир — за тобой! Потом — Наташа! Я прикрываю!
Швыряю последнюю гранату и оборачиваюсь. Ни Анатолия, ни Лены с Виром уже нет. Наташа, непрерывно паля в хассов из автомата, пятится спиной в сиреневое марево рядом с установкой, сиротливо стоящей на каменном полу. Еще три шага, и она исчезает. Вскакиваю и, не обращая внимания на хриплые, торжествующие крики сзади, выпускаю с рук длинную очередь по хассам, которые преследовали Наташу.
Прыжок, другой. Хватаю установку. Вокруг густо свистят пули. Третьим прыжком я устремляюсь в мерцающий сиреневый полуовал. И тут одна из пуль все-таки настигает меня. Если бы до перехода было еще шага два-три, то здесь для меня все бы и кончилось.
Роняю установку и падаю как подкошенный. Но, слава Времени, уже по ту сторону перехода. Наташа бросается ко мне, а Анатолий — к установке. Но, прежде чем он успевает закрыть переход, через него к нам вваливаются два хасса. Лена предусмотрительно стоит с автоматом наготове. Две короткие очереди, и все кончено. Пока, по крайней мере.
Жарко и душно. Примерно, как в хорошо протопленной, но уже успевшей поостыть, бане. Я лежу голый, уткнувшись лицом в землю. Лена с Наташей колдуют над моей спиной. Старый Волк не преувеличивал, когда говорил, что сертон выдерживает винтовочную пулю со ста метров. По-моему, в моем случае расстояние было даже меньше.
Ленка — мастер своего дела. Ее руки, мягко касаясь моего тела, легко бегают от плеч по спине, пояснице и до колен. Ломящая боль в спине постепенно стихает и уходит куда-то. Остается только небольшое покалывание в левом боку, куда угодила пуля. А тогда у меня было ощущение, словно меня от всей души огрели ломом.
