Глубокая разведка

картинка. Тонкие черты лица, великолепная фигурка, длинные темные волосы, большие выразительные глаза. И одета великолепно. Так, что глаз не оторвать. Белый плащ, стянутый на талии поясом. Черные сетчатые колготки, высокие белые сапожки. Ансамбль дополняют белая сумочка на длинном ремешке и белые лайковые перчатки. Девушка раскрыла прозрачный зонтик с белой каймой и идет грациозной походкой, привлекая к себе взгляды прохожих.
Я иду за ней, благо нам по пути. Редко удается увидеть такую красоту. Но есть и такие созерцатели, которым просто видеть ее мало. Красавице преграждает дорогу мужчина «кавказского» типа, лет сорока. Он что-то говорит девушке, та резко отвечает, мужчина опять что-то говорит. Я подхожу ближе и слышу ее фразу:
— Нет! Что тебе от меня нужно?
Мужчина наклоняется к ее миниатюрному ушку. Девушка реагирует довольно живо:
— Нахал!
Он снова что-то шепчет. Девушка на секунду задумывается и согласно кивает. «Кавказец» подхватывает ее под руку, ведет к обочине, ловит такси и куда-то увозит. Сделка состоялась.
Я вздыхаю и закуриваю. Ощущение такое, словно я, нагнувшись понюхать великолепную розу, увидел, что под кустом кто-то присел по нужде и старательно забивает аромат чудесных цветов. А здесь все это, как видно, в порядке вещей.
Вскоре я выхожу на окраину, а оттуда — в поле. Точнее, это не поле, а пустырь. Утром я не обратил внимания, что пустырь основательно помечен собаками. Когда я шел в город, их уже выгуляли. А сейчас на пустыре весьма людно и собачно. Кого здесь только нет! От болонок до догов и ньюфаундлендов. Идти сквозь этот собачий строй всей командой рискованно. Это еще полбеды, что псы поднимут вселенский галдеж. Мы просто привлечем к себе излишнее внимание. Вышли из леса, со стороны войсковой части, пять человек с огромными баулами. Что за люди? Что несут? Куда и зачем?
Вконец облаянный, достигаю опушки и по тропинке иду до заброшенной насосной станции. Наташа и Анатолий сидят как на иголках. Лена и Вир, как всегда, невозмутимы. Замечаю, что они уже переоделись, разобрали оружие и упаковали его и все подвесное снаряжение в ранцы. Тюки получились объемистые и неподъемные. Одно дело тащить все это, когда оно распределено по всему телу, совсем другое — когда оно собрано в одну кучу.
Лена в своем голубом кожаном костюме. Она только поменяла ботинки на белые туфельки с серебристыми ремешками. Наташа надела белую блузку, юбочку и жилетку из бархатистой темно-голубой ткани, натянула белые гольфы и обулась в красные туфельки. Толя одет, как и я. Один Вир в камуфляже. Ничего, сойдет.
— Я вижу, вы уже сориентировались по стилю одежды?
— Неужели тебя ждать будем! Здесь в сторону кладбища знаешь, сколько народу прошло. Как успехи?
— Улица Кочубея, дом шестнадцать, квартира шестьдесят два, — показываю я ключи. — Три комнаты, все удобства и полная обстановка. Снял на месяц.
— Отлично! Ты у нас молодец, и я сейчас тебя при всех поцелую. — Лена чмокает меня в губы и прищуривается. — И выпить где-то успел.
— Даже два раза, — честно сознаюсь я.
— Вы видите его? — возмущается Лена. — Вконец вас Магистр испортил. Стоит доверить ему деньги, обязательно напьется!
— Ну, сделку по квартире пришлось, естественно, обмыть. Тут ты не возражаешь?
— Здесь не возражаю. Святое дело.
— А перед этим я не тратился. Меня угощали.
— О! Стоит его выпустить в реальную Фазу, он тут же найдет друга-алкоголика! И это — хроноагент экстра-класса! Краса и гордость, элита Нуль-Фазы! Ты хоть подумал, какое мнение теперь составят о нас начинающие хроноагенты? Что подумают они о том, что у нас там творится, если даже лучшие из лучших…
— Стоп! — я затыкаю Лене рот поцелуем. — А еще все время на Магистра ворчала. Ты еще большая зануда, чем он. Не искал я здесь друзей-алкоголиков. Это совершенно особый случай.
— В чем же его особенность?
— Потом расскажу. Давайте собираться, а то засветло не успеем.
Собираться в принципе и нечего. Все уже уложено. Мы покидаем временное пристанище. Не успеваем дойти до опушки, как становимся свидетелями жестокого зрелища.
Псы, выгуливаемые на пустыре, сначала облаяли, а потом и напали на мужчину пожилого возраста, одетого довольно бедно и потрепанно. Он, вместо того чтобы не обращать на них внимания, сначала отбивался, а потом побежал. Псам только того и нужно было. Свора более чем из десятка псов ринулась на него, подбадриваемая хозяевами. Мужчина споткнулся, и псы начали с рычанием рвать его одежду. Он только закрывал лицо руками. А хозяева стояли неподалеку и хохотали.
У Анатолия темнеют глаза, и он тянется к пистолету, который у него засунут за пояс. Я останавливаю его:
— С ума сошел!