Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
Он улыбнулся своей чарующей улыбкой и спросил женщину, не найдется ли у нее пара минут, чтобы ответить на несколько вопросов. Та согласилась уделить им больше, чем пару минут. Пия это уже знала и в таких случаях уступала слово своему шефу. Его мощному урагану обаяния не могла противостоять даже Аня Моорманн. Она была супругой правой руки Веры Кальтензее и в течение более пятнадцати лет работала у «милостивой госпожи». Это старомодное обращение вызвало у Пии веселую улыбку. Супруги Моорманн жили в маленьком домике на огромном участке земли, и их регулярно навещали два взрослых сына с семьями.
— Вы знаете господина Новака? — спросил Боденштайн.
— Да, конечно. — Аня старательно закивала. Она была стройной и поджарой. Под облегающей белой футболкой обозначались крохотные груди, костлявые ключицы обтягивала покрытая веснушками кожа. Пия решила, что ей могло быть от сорока до пятидесяти лет. — Я всегда готовила для него и его людей, когда они здесь работали. Господин Новак очень приятный молодой человек. И к тому же импозантный мужчина! — Она хихикнула, что ей очень не шло. То ли верхняя губа у нее была чересчур короткой, то ли передние зубы — слишком большими, но у Пии она вызывала ассоциацию с запыхавшимся кроликом. — Я до сих пор не могу понять, почему милостивая госпожа была к нему так несправедлива.
Аня, возможно, не отличалась самым большим интеллектом, но она была любопытна и словоохотлива. Пия была убеждена, что в Мюленхофе мало что происходило без ее ведома.
— Вы помните тот день, когда произошел несчастный случай? — поинтересовалась Пия и одновременно задумалась над тем, какой диалектный акцент ощущается в речи женщины. Швабский? Саксонский? Саарский?
— О да. Господин профессор и господин Новак стояли во дворе перед мельницей и рассматривали какие-то чертежи. Я как раз принесла им кофе, когда приехали милостивая госпожа и доктор Риттер. Мой муж встретил их в аэропорту. — Аня скрупулезно вспоминала события того дня и явно наслаждалась тем, что находится в центре событий, где жизнь предусмотрела для нее нечто большее, чем роль статиста. — Милостивая госпожа выпрыгнула из машины и пришла в ярость, когда увидела людей на мельнице. Господин Новак еще хотел ее удержать, но она оттолкнула его и прямиком отправилась на мельницу, затем стала подниматься вверх по лестнице. Новый глинобитный пол на втором этаже был еще совсем сырой, и она растянулась на полу и стала орать как ошпаренная.
— А что она, собственно, хотела на мельнице? — спросила Пия.
— Это было каким-то образом связано с чердаком, — ответила фрау Моорманн. — Во всяком случае, стоял невообразимый крик. Господин Новак стоял молча, не говоря ни слова. Милостивая госпожа потащилась потом в мастерскую, хотя она сломала руку.
— Почему в мастерскую? — вставила слово Пия, пока Аня переводила дух. — Что же все-таки было на чердаке?
— Бог мой, огромное количество всякого хлама. Милостивая госпожа никогда ничего не выбрасывала. Но главным образом, это ящики. Их было шесть штук, все в пыли и паутине. Люди Новака, прежде чем отдирать старый пол на мельнице, отнесли все барахло, в том числе и эти ящики, в мастерскую. — Аня скрестила руки на груди и рассеянно вдавила большие пальцы в свои на удивление мускулистые плечи. — Один ящик пропал. Хозяева вопили, а когда вмешался Риттер, милостивая госпожа взорвалась. Все, что она прорычала, я даже не могу повторить.
Вспоминая те события, Аня Моорман покачала головой.
— Когда приехала «Скорая помощь», милостивая госпожа кричала, что если ящик в течение двадцати четырех часов не будет стоять во дворе, то Риттер может искать себе новую работу.
— Но какое он имел к этому отношение? — спросил Боденштайн. — Ведь он был с милости… с фрау доктором Кальтензее за границей, или нет?
— Да, верно. — Аня пожала плечами. — Но
чья-нибудь голова должна была полететь. Господина профессора она не могла выкинуть. За него поплатились бедный Новак и Риттер. После восемнадцати лет работы! Со стыдом и срамом выгнала она их! Риттер живет сейчас в убогой однокомнатной квартире, и у него нет даже автомобиля. И все из-за какого-то пыльного заморского ящика!
Эти последние слова вызвали в Пие какие-то смутные воспоминания, но она не могла понять, какие именно.
— А где находятся ящики сейчас? — поинтересовалась она.
— Все еще в мастерской.
— Мы можем на них взглянуть?
Фрау Моорманн на некоторое время задумалась, но потом решила, что не произойдет ничего страшного, если она покажет полиции ящики.
Боденштайн и Пия проследовали за ней вокруг дома к пристроенным хозяйственным блокам с плоской крышей. Мастерская была тщательно убрана.
