Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
Фридрих Мюллер-Мансфельд был худощавым мужчиной высокого роста с белоснежным венком волос вокруг лысины, покрытой пигментными пятнами, и длинным морщинистым лицом с глазами, окаймленными красными кругами, которые неестественно увеличивали толстые стекла его старомодных очков. Прошлым субботним утром он ездил к своей дочери на Боденское озеро и вернулся только накануне вечером. Его имя было одним из последних в длинном списке постояльцев и сотрудников пансионата «Таунусблик», и Катрин Фахингер не питала особых надежд на то, что она узнает от него нечто большее, чем от предыдущих трехсот двенадцати человек. Она вежливо задавала пожилому господину обычные рутинные вопросы. В течение семи лет он жил дверь в дверь с Анитой Фрингс и был глубоко потрясен, когда узнал о насильственной смерти своей соседки.
— Я видел ее вечером, накануне моего отъезда, — сказал он хриплым, дрожащим голосом. — Она была в довольно хорошем настроении.
Мюллер-Мансфельд обхватил левой рукой свое правое запястье, но тремор давал себя знать.
— Паркинсон, — пояснил он. — В основном у меня все нормально, но поездка была для меня все же утомительной.
— Я вас долго не задержу, — дружелюбно сказала Фахингер.
— О, задерживайте меня сколько угодно. — В его светлых глазах блеснуло обаяние пожилого человека. — Это приятное событие — поговорить с такой милой молодой дамой, не так ли? Ведь здесь обитают только старые перечницы.
Катрин улыбнулась.
— Хорошо. Итак, вы видели фрау Фрингс еще вечером 3 мая. Она была одна или ее кто-нибудь сопровождал?
— Одна она вряд ли могла бы передвигаться. Здесь была суматоха, в парке устроили представление на открытом воздухе. С ней был этот мужчина, который постоянно ее навещал.
Фахингер насторожилась.
— Вы можете вспомнить, в котором часу примерно это было?
— Конечно. У меня паркинсон, а не альцгеймер.
Это, должно быть, была шутка, но так как его лицо оставалось недвижимым, Фахингер это не сразу поняла.
— Вы знаете, я из Восточного Берлина, — сказал Мюллер-Мансфельд. — Я был профессором прикладной физики в Гумбольдтском университете. При Третьем рейхе я не мог работать по своей профессии, так как симпатизировал коммунистам, поэтому я много лет жил за границей, а потом перебрался с семьей в ГДР, где у нас все было нормально.
— Понятно, — вежливо сказала Катрин, впрочем, не совсем понимая, к чему клонит пожилой господин.
— Конечно, я знал всю партийную верхушку СЕПГ
лично, хотя не могу утверждать, что они мне были особенно симпатичны. Но я, наконец, мог заниматься исследовательской работой, все остальное не имело для меня значения. Муж Аниты Александр работал в Министерстве государственной безопасности, он был офицером особого резерва и отвечал за секретные сделки по обеспечению валютных поступлений…
Фахингер выпрямилась и пристально посмотрела на мужчину.
— Вы и раньше знали фрау Фрингс?
— Да, разве я этого не сказал? — Мюллер-Мансфельд на какое-то время задумался, потом пожал плечами. — Собственно говоря, я знал ее мужа. Александр Фрингс во время воины был офицером абвера в отделе «Иностранные армии Востока» и приближенным генерала Райнхарда Гелена… возможно, вам что-то говорит это имя.
Катрин покачала головой. Она лихорадочно делала записи и досадовала, что забыла на письменном столе свой диктофон.
— Будучи офицером абвера, Фрингс был прекрасным знатоком русских. А после того, как в мае 45-го Гелен и весь его отдел сдались американцам, их присоединили к организации-предшественнику ЦРУ. Позже, получив безоговорочную санкцию США, Гелен учредил «Организацию Гелена», которая впоследствии была преобразована в Федеральную разведывательную службу. — Мюллер-Мансфельд хрипло засмеялся, потом его смех перешел в кашель. Через некоторое время он продолжил говорить. — В течение самого короткого времени убежденные нацисты превратились в убежденных демократов. Фрингс не поехал вместе с ними в Америку, а предпочел остаться в советской оккупированной зоне. Также с санкции и ведома американцев он устроился в Министерство государственной безопасности и стал отвечать за обеспечение валютных поступлений для ГДР, он продолжал контактировать с Корпусом контрразведки, в дальнейшем — с ЦРУ и «Организацией Гелена» в Германии.
— Откуда вы все это знаете? — удивилась Фахингер.
— Мне 89 лет, — ответил старик. — Я очень многое видел и слышал в своей жизни и почти столько же забыл. Но Александр Фрингс произвел на меня большое впечатление. Он бегло говорил на шести или семи языках, был умным и образованным человеком
