Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
и вел игру на обеих сторонах. Он был офицером управления, отвечающим за подготовку бесчисленных шпионов, отправляемых на Восток. Мог в любое время ездить на Запад, был знаком с высокопоставленными западными политиками и всеми наиболее важными руководителями в области экономики. Его друзьями прежде всего были лоббисты оружия. — Мюллер-Мансфельд сделал паузу и задумчиво потер свое костлявое запястье. — Но что Фрингс нашел в Аните с точки зрения внешности, я до сих пор не могу понять.
— Почему?
— Она была холодная, как лед, бабенка, — ответил Мюллер-Мансфельд. — Рассказывали, что Анита работала надзирательницей в концентрационном лагере Равенсбрюк. Она опасалась бежать на Запад, чтобы там ее случайно не опознали бывшие узники. В 1945 году в Дрездене она познакомилась с Фрингсом, и тот, имея тогда контакты с американцами и русскими, женившись на ней, смог защитить ее от уголовного преследования. Обретя новое имя, Анита отказалась от своих «коричневых» убеждений и также сделала карьеру в Министерстве государственной безопасности. Но, тем не менее… — Мюллер-Мансфельд ехидно хихикнул, — за ее слабость к западным товарам она получила в Вандлитце тайное прозвище «Мисс Америка», которое ее ужасно злило.
— Что вы можете рассказать о мужчине, который был у нее в тот вечер? — спросила Фахингер.
— У Аниты нередко бывали гости. Часто заезжала подруга ее юности Вера, и иногда также господин профессор.
Катрин набралась терпения и ждала, пока пожилой господин пороется в своих воспоминаниях и дрожащей рукой поднесет ко рту стакан с водой.
— Они называли себя «четыре мушкетера», — он опять хрипло засмеялся, и в его голосе слышалась насмешка. — Два раза в год они встречались в Цюрихе, даже после того, как Анита и Вера похоронили своих мужей.
— Кто называл себя «четыре мушкетера»? — переспросила Катрин Фахингер в замешательстве.
— Четверо старых друзей с давних времен. Они ведь знали друг друга еще с детства — Анита, Вера, Оскар и Ганс.
— Оскар и Ганс?
— Торговец оружием и его адъютант из финансового ведомства.
— Гольдберг и Шнайдер? — Фахингер взволнованно наклонилась вперед. — Вы их тоже знали?
Глаза Фридриха Мюллер-Мансфельда весело заискрились.
— Вы представить себе не можете, какими долгими могут быть дни в доме престарелых, даже если живешь в таких шикарных и комфортных условиях, как здесь. Анита любила рассказывать. У нее не было родственников, а ко мне она испытывала доверие. В конце концов, я тоже был одним из тех… Она была изысканной, но уже давно не такой хитрой, как ее подруга Вера. Эта дама — тертый калач. Она преуспела, если учесть, что когда-то была простой девочкой из Восточной Пруссии.
Он опять задумчиво потер костяшки пальцев.
— На прошлой неделе Анита была очень взволнована. Почему — об этом она мне ничего не говорила. Но у нее были постоянные гости. Сын Веры, тот, у которого лысая голова, был здесь несколько раз, а также его сестра-политик. Они часами сидели с Анитой внизу, в кафетерии. И «котик» приходил регулярно. Он возил ее на кресле по территории…
— «Котик»?
— Так она его называла, молодого человека.
Катрин Фахингер спрашивала себя, что с точки зрения 89-летнего человека может означать «молодой»?
— Как он выглядел? — спросила она.
— Гм. Темные глаза. Худощавый. Среднего роста. Обычное лицо. Идеальный шпион, не так ли? — Мюллер-Мансфельд улыбнулся. — Или швейцарский банкир.
— И он был у нее также в пятницу вечером? — спросила Катрин терпеливо, хотя от волнения ее била внутренняя дрожь. Боденштайн будет доволен.
— Да. — Мюллер-Мансфельд кивнул.
Фахингер достала из кармана свой мобильный телефон и стала искать фотографию Маркуса Новака, которую ей полчаса назад прислал Остерманн.
— Это не тот человек? — Она подала старику свой мобильный телефон. Тот сдвинул очки на лоб и поднес дисплей вплотную к глазам.
— Нет, это не он. Но этого я тоже видел. Думаю, это было даже в тот же вечер. — Мюллер-Мансфельд задумчиво наморщил лоб. — Да, вспомнил, — сказал он наконец. — Это было в четверг, примерно в половине одиннадцатого. Театральное представление как раз закончилось, и я пошел к лифту. Он стоял в фойе, как будто кого-то ждал. Мне бросилось в глаза, что парень нервничал. Постоянно смотрел на часы.
— И вы совершенно уверены, что речь идет именно об этом человеке? — хотела убедиться Фахингер, беря свой мобильный телефон.
— На сто процентов. У меня хорошая память на лица.
После того как Боденштайн и Пия не застали профессора Кальтензее в Доме искусств, они поехали назад в комиссариат. Остерманн встретил их новостью о том, что прокурор
