Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
пыталась оспорить устав, потом хотела выкупить доли у Гольдберга, Шнайдера и Фрингс, но в соответствии с уставом это было невозможно.
— К слову сказать, Эларда Кальтензее тогда заподозрили в том, что это он столкнул с лестницы своего отчима, с которым они никогда не понимали друг друга, — сказал Остерманн. — Позднее все списали на несчастный случай, и производство по делу было прекращено. — Кай посмотрел в свой блокнот. — Вера Кальтензее никак не могла примириться с тем, что на каждую запланированную сделку она теперь должна была просить согласия у своих старых друзей, приемного сына Роберта и у подруги своей дочери, но, благодаря содействию Гольдберга, ей удалось стать внештатным консулом Республики Суринам, заручиться правами на месторождения бокситов в Суринаме и таким образом проникнуть непосредственно в алюминиевый бизнес. Она не хотела быть больше только поставщиком. Через несколько лет она продала эти права американской компании «Алкоа»,
и KMF стала лидером на мировом рынке шнековых экструдеров для обработки алюминия. Дочерние компании, которые управляют реальным капиталом, находятся в Швейцарии, Лихтенштейне, на Британских Виргинских островах, в Гибралтаре, Монако и бог знает где еще. Они практически не платят налогов.
— Герман Шнайдер имел отношение к этим сделкам? — спросила Пия. Казалось, что постепенно вся история вместе с добытыми ею сведениями начинает складываться, как пазл. Все имело значение, которое вытекало из общей картины.
— Да, — кивнул Остерманн. — Он был консультантом швейцарского отделения KMF.
— А что сейчас с долями фирмы? — поинтересовался Боденштайн.
— Вот именно. — Кай выпрямился. — Теперь главное: согласно уставу компании, доли не переходят по наследству и не подлежат продаже, а в случае смерти владельца переходят к управляющему фирмы. И эта оговорка могла быть серьезным мотивом для четырех наших убийств.
— Почему вы так решили?
— Согласно оценке ревизоров, фирма KMF стоит четыреста миллионов евро, — сказал Остерманн. — Одна английская рейдерская фирма предлагает двойную цену от настоящей рыночной стоимости. Вы легко можете подсчитать, что это означает в отношении отдельных долей участия.
Оливер и Пия быстро переглянулись.
— Управляющим фирмы KMF является Зигберт Кальтензее, — сказал Боденштайн. — Так что после смерти Гольдберга, Шнайдера, Ватковяка и фрау Фрингс он получит их доли.
— Вот так. — Остерманн положил свой блокнот на письменный стол и торжествующе посмотрел на присутствующих. — И если восемьсот миллионов евро не являются мотивом преступления, то больше мне ничего не приходит в голову.
На какое-то время наступила полная тишина.
— Здесь я должен с вами согласиться, — сухо заметил Боденштайн. — Зигберт Кальтензее до сего времени не мог ни продать фирму, ни передать ее на биржу — для этого у него не было контрольного пакета акций. Теперь все выглядит совершенно по-другому: если я правильно посчитал, у него сейчас 55 процентов долевого участия, включая его собственные двадцать.
— Не надо забывать еще о десяти процентах от восьмисот миллионов, — напомнила Пия. — Каждый из владельцев мог быть заинтересован в том, чтобы Зигберт получил контрольный пакет акций, и в случае продажи KMF они превращали свои доли участия в звонкую монету.
— Не могу себе представить, что это может быть мотивом убийства, — Боденштайн допил свой кофе и покачал головой. — Скорее, я думаю, наш убийца — сам того не желая — сделал семейству Кальтензее большое одолжение.
Пия взяла документы с письменного стола Остерманна и стала изучать его записи.
— Кто, собственно говоря, эта Катарина Шмунк? Как она связана с семейством Кальтензее?
— Катарину Шмунк теперь зовут Катарина Эрманн, — пояснил Остерманн. — Она лучшая подруга Ютты Кальтензее.
Боденштайн наморщил лоб и задумался, потом его лицо просветлело. Он вспомнил о фотографиях, которые видел в Мюленхофе. Но прежде чем он успел что-то сказать, Пия вскочила и стала рыться в своем кармане, пока не нашла визитную карточку, на которой риелтор написал имя владелицы дома.
— Этого не может быть! — сказала она, когда нашла карточку. — Катарине Эрманн принадлежит дом в Кёнигштайне, в котором мы обнаружили труп Ватковяка! Как это все теперь связать между собой?
— Это же понятно, — заявил Остерманн, который, кажется, считал алчность семьи Кальтензее достаточно убедительным мотивом убийств. — Они убили Ватковяка и хотели навести подозрение на Катарину Эрманн. Таким образом, они прихлопнули двух мух одним ударом.
Глаза Риттера щипало, голова
