Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
побывал в кинозале в подвале Шнайдера, является некий Курт Френцель, неоднократно судимый за нанесение телесных повреждений и за бегство водителя с места происшествия.
— Нож, найденный у Ватковяка, однозначно является орудием, которым была убита Моника Крэмер, — сказала Пия. — Его отпечатки пальцев обнаружены на ручке ножа. Но сперма у Крэмер во рту принадлежит не Ватковяку, а какому-то неизвестному лицу. Преступные действия были совершены правшой. Следы в квартире принадлежат главным образом Монике Крэмер и Роберту Ватковяку, за исключением нескольких волокон под ногтями Моники, принадлежность которых не удалось определить, и одного волоса, который еще предстоит исследовать. На рубашке Ватковяка обнаружена кровь Моники Крэмер.
— Все звучит совершенно однозначно, — сказал Бенке. — Ватковяк укокошил свою старуху. Она его, видно, достала.
Пия одарила своего коллегу острым взглядом.
— Это не мог быть он, — напомнил ему Остерманн. — У нас есть пленки с камер видеонаблюдения в филиалах банка «Таунус-Шпаркассе» и банка «Нассау-Шпаркассе», которые показывают, как Ватковяк пытается обналичить чеки. Я могу посмотреть точное время, но предполагаю, что это было между половиной двенадцатого и двенадцатью. Согласно протоколу вскрытия, Моника Крэмер погибла между одиннадцатью и двенадцатью часами.
— Вы тоже думаете, что это были какие-нибудь профессиональные киллеры, которых выдумал себе шеф? — проворчал Бенке. — Какой профи будет так убивать глупую девку и зачем?
— Чтобы навлечь подозрение на Ватковяка, — ответила Пия. — И тот же самый преступник убил также Ватковяка, положил ему в рюкзак орудие убийства и мобильник и надел на него измазанную кровью рубашку.
В этот момент Кирххоф внутренне отвергла свою теорию «Новак-Кальтензее». Она поняла, что ни один из них не способен на такое жестокое убийство с предварительной фелляцией. Было ясно, что речь шла о двух убийцах.
— Это вполне правдоподобно, — констатировал Остерманн и зачитал вслух фрагмент лабораторного отчета, касающийся рубашки. Она была неправильно застегнута, не соответствовала размеру Ватковяка и была совершенно новой, так что даже в одном рукаве обнаружили булавку, как это бывает при фирменной упаковке рубашки.
— Надо установить, где была куплена рубашка, — распорядилась Пия.
— Я попробую, — кивнул Остерманн.
— Ах да, вот еще что… — Бенке порылся в стопках бумаг на своем письменном столе и подал Остерманну листок.
Тот посмотрел на него и наморщил лоб.
— Когда это пришло?
— Вроде вчера, — Бенке включил свой компьютер. — Я совсем забыл.
— Что это такое? — поинтересовалась Пия.
— Профиль перемещения мобильного телефона, который был в рюкзаке у Ватковяка, — сердито ответил Остерманн и повернулся к своему коллеге, для небрежности которого он обычно находил оправдание. Но на сей раз он был действительно зол. — Слушай, Франк, — крикнул он в запальчивости. — Это важно, ты ведь знаешь! Я жду этого уже несколько дней!
— Не делай из этого происшествие государственного масштаба! — возразил Бенке резко. — Ты никогда ничего не забывал?
— Если это касается расследования, то нет! Что с тобой только происходит, старина?
Вместо ответа Бенке встал и вышел за дверь.
— И что? — спросила Пия, не комментируя поведение Франка. Если теперь даже Остерманн заметил, что с Бенке что-то не так, может быть, он позаботится об этом и обсудит проблему в мужском коллективе.
— Мобильником пользовались только один раз, а именно для отправки уже известной эсэмэски Монике Крэмер, — ответил Остерманн после основательного изучения информации. — Никаких номеров в памяти нет.
— Радиосота указана? — спросила Пия с любопытством.
— Эшборн и окрестности. — Остерманн фыркнул. — Радиус примерно три километра вокруг радиомачты. Это нам не особенно много дает.
Боденштайн стоял перед своим письменным столом и смотрел на разложенные на нем дневные газеты. Позади была нерадостная, первая за сегодняшний день, встреча с директором уголовной полиции Нирхофом, который недвусмысленно пригрозил создать специальную комиссию, если Боденштайн в ближайшее время не представит реальные результаты. Пресс-секретаря атаковали звонками, и не только пресса. Даже Министерство внутренних дел дало официальный запрос относительно продвижения в расследовании. В коллективе ощущалось раздражение. Ни по одному из пяти убийств даже приблизительно не наметился сдвиг. То, что Гольдберг, Шнайдер, Анита Фрингс и Вера Кальтензее были друзьями с юношеских лет, им никак не помогло. Убийца на всех трех местах преступления не оставил
