Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
Последнего мы навестим сегодня еще раз. И еще я хочу поговорить с Катариной Эрманн. Франк, уточните, где мы могли бы встретиться с дамой.
Бенке кивнул без каких-либо комментариев.
— Хассе, подстегните лабораторию насчет следов краски автомобиля, который врезался в бетонную цветочницу перед фирмой Новака. Остерманн, мне нужно больше информации о Томасе Риттере.
— Вам все это нужно сегодня? — спросил Остерманн.
— Сегодня до обеда, если получится. — Боденштайн поднялся. — В пять часов вечера опять встречаемся здесь; к этому времени я хотел бы иметь результаты.
Через полчаса Пия нажала кнопку звонка Марлен Кальтензее на Сисмейерштрассе, и после того как она поднесла свое удостоверение к камере над переговорным устройством, зажужжало устройство открывания двери. Женщине, которая чуть позже открыла дверь ей и Боденштайну, было примерно лет тридцать пять; невзрачное, несколько отечное лицо с голубоватыми кругами вокруг глаз; коренастая фигура с короткими ногами и широким тазом делала ее более полной, чем она была в действительности.
— Я ждала вас значительно раньше, — сказала Марлен.
— Почему? — удивленно спросила Пия.
— Ну как, — Марлен Кальтензее пожала плечами, — убийства друзей моей бабушки и Роберта…
— Мы здесь совсем по другой причине. — Пия окинула взглядом со вкусом обставленную квартиру. — Мы вчера разговаривали с господином доктором Риттером. Вы его наверняка знаете?
К удивлению Пии, женщина хихикнула, как подросток, и по-настоящему покраснела.
— Он входил в этот дом. Собственно говоря, мы хотели только узнать, что он от вас хотел, — продолжала Пия, чуть растерявшись.
— Он здесь живет, — Марлен прислонилась к дверной раме. — Мы, собственно говоря, женаты. Моя фамилия больше не Кальтензее, а Риттер.
Боденштайн и Пия озадаченно переглянулись. Томас вчера в связи с кабриолетом действительно говорил о своей жене, но не удосужился сказать, что при этом речь идет о внучке его бывшей шефини.
— Мы поженились совсем недавно, — объяснила Марлен. — Я еще по-настоящему не привыкла к своему новому имени. Моя семья тоже еще ничего не знает о нашей свадьбе. Мой муж хочет дождаться подходящего момента, пока улягутся все волнения.
— Вы имеете в виду волнения, связанные с убийствами друзей вашей… бабушки?
— Да, верно. Вера Кальтензее — моя бабушка.
— А вы чья дочь? — поинтересовалась Пия.
— Мой отец — Зигберт Кальтензее.
В этот момент взгляд Пии упал на облегающую футболку молодой женщины, и она сделала соответствующий вывод.
— Ваши родители знают, что вы беременны?
Марлен сначала покраснела, потом ее лицо засияло гордой улыбкой. Она выпятила четко обозначившийся живот и положила на него руки. Пия заставила себя улыбнуться вопреки своему желанию. По прошествии стольких лет она все еще ощущала легкую боль в присутствии счастливой беременной женщины.
— Нет, — сказала Марлен Риттер. — Как говорится, у моего отца сейчас другие заботы… — Кажется, только сейчас она вспомнила о своем хорошем воспитании. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, — вежливо отказался Боденштайн. — Мы, собственно, хотели поговорить с… вашим мужем. Вы знаете, где он сейчас находится?
— Я могу дать вам номер его мобильного телефона и адрес редакции.
— Это было бы очень любезно с вашей стороны. — Пия достала свой блокнот.
— Ваш муж рассказал нам вчера, что ваша бабушка в свое время уволила его из-за каких-то разногласий, — сказал Боденштайн. — После восемнадцати лет совместной работы.
— Да, это правда. — Марлен озабоченно кивнула. — Я тоже точно не знаю, что произошло. Томас никогда не говорит ничего плохого о бабушке. Я абсолютно уверена, что все еще уладится, если только она узнает, что мы поженились и ждем ребенка.
Пия была удивлена наивным оптимизмом женщины. Она очень сомневалась в том, что Вера Кальтензее вновь с распростертыми объятиями примет мужчину, которого с позором выгнала, только потому, что он женился на ее внучке. Совсем наоборот.
Элард Кальтензее дрожал всем телом, когда вел автомобиль в направлении Франкфурта. Могло ли то, что он только что узнал, быть правдой? Если да, то чего ожидали от него они? Что он должен сделать? Элард постоянно вытирал покрывавшиеся потом ладони о брюки, чтобы руки не скользили по рулю. В какое-то мгновение он решил направить автомобиль на полном ходу в бетонный столб, чтобы на этом все закончилось. Но мысль о том, что он может выжить и остаться калекой, удержала его от этого шага.
В выступающей части пола между сиденьями своего автомобиля Элард пытался нащупать заветную коробочку,
