Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
Августа Новак сделала паузу. Никто из присутствующих не сказал ни слова. Потом она продолжала:
«В 1936 году мы были с девочками в Берлине на Олимпиаде. Элард тогда учился в Берлине. Вечерами он водил меня и Веру ужинать, а Эдда почти лопалась от ревности. Она донесла на нас, так как мы без разрешения ушли из группы, и из-за этого был большой скандал. С этого дня она причиняла мне неприятности, как только могла, в том числе пыталась сделать посмешищем перед другими девочками на еженедельных вечеринках. Она даже утверждала, что мой отец большевик. Когда мне было девятнадцать, я забеременела. Никто не возражал против женитьбы, даже родители Эларда, но шла война, и Элард был на фронте. Когда подошел срок свадьбы, он был арестован гестапо, хотя был офицером Люфтваффе. Второй назначенный срок свадьбы тоже пришлось переносить, так как Эларда опять арестовали. Разумеется, на него донес в гестапо Оскар».
Пия кивнула. Данные показания подтверждали то, что рассказывал Мирьям поляк, работавший в поместье.
«23 августа 1942 года на свет появился наш сын. Эдда между тем уехала из Лауенбурга. Она и Мария Виллумат, дочь ортсгруппенляйтера НСДАП из Добена, поступили на службу в женский лагерь для военнопленных. После того как она уехала и не могла больше ничего вынюхивать, Элард и Вера тайно переправили деньги, ювелирные изделия и другие ценности на другую сторону Рейха или в Швейцарию. Элард был убежден в том, что война проиграна, и хотел, чтобы, по меньшей мере, Вера, Хайни и я перебрались на Запад. Семья его матери имела частное владение недалеко от Франкфурта, и он хотел отправить нас туда».
— Мюленхоф, — заметила тихо Пия.
«Но этого не произошло. В ноябре 1944 года самолет Эларда был сбит, и он с тяжелыми ранениями вернулся в Лауенбург. Вера тайно покинула свой пансионат для девочек в Швейцарии и Рождество провела дома. Мы помогли Эларду подготовиться к эвакуации, но разрешение было получено только 15 января. Слишком поздно, русские были уже всего в двадцати километрах от нас. Эвакуация началась ранним утром 16 января. Я не хотела уходить без Эларда и моих родителей, а так как я осталась, осталась и Вера. Мы думали, что позже еще будет возможность уехать на Запад».
Августа Новак глубоко вздохнула.
«Родители Эларда готовы были скорее умереть, чем покинуть поместье. Им обоим было уже как следует за шестьдесят, и они потеряли своих старших сыновей в Первой мировой войне. Мои родители были тяжело больны туберкулезом. А младшая сестренка Ида лежала в постели с температурой выше сорока. Мы спрятались в подвале замка, запаслись продуктами и постельным бельем, в надежде что русские нас не обнаружат и пойдут дальше. Около полудня во двор въехал вездеход. Отец Веры подумал, что Швиндерке кого-то послал, чтобы вывезти больных, но это было не так».
