Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
достигшими совершеннолетия экзотическими красотками с размером XXS, которые равнодушно или даже сочувственно наблюдали за тем, как она в узкой примерочной кабинке, обливаясь потом, пыталась влезть в различные вечерние платья. Ей удалось найти нечто подходящее в Н&М, но она тут же ощутила неловкость, поняв, что находится в отделе одежды для беременных. Пия была сыта по горло и, сознавая, что Кристоф любит ее такой, какая она есть, сделала выбор в пользу простого черного платья-футляра сорок второго размера. В награду за изнурительные примерки она позволила себе экстра-меню в «Макдоналдсе», включая «мак-флурри» с шоколадной крошкой на десерт.
Когда Боденштайн пришел вечером домой, никого из членов семьи не было, только собака встретила его бурной радостью. Разве Козима предупреждала, что ей надо будет уйти? На кухонном столе лежала записка:
«Совещание по поводу Новой Гвинеи в Мерлине. София со мной. Пока». Оливер вздохнул. В прошлом году из-за беременности Козима была вынуждена отменить давно запланированную киноэкспедицию в реликтовые леса Новой Гвинеи. Втайне Боденштайн надеялся, что после рождения Софии жена оставит свои приключенческие поездки, но, очевидно, он заблуждался.
В холодильнике Боденштайн нашел сыр и початую бутылку «Шато Ля Тур Бланш» 1996 года. Он сделал бутерброд с сыром, налил бокал красного вина и в сопровождении вечно голодной собаки отправился в кабинет. И хотя Остерманн, вероятно, в десять раз быстрее выудил бы из Интернета необходимую информацию, Оливер решил следовать указанию Нирхофа и не обременять своих сотрудников заданиями по расследованию дела Давида Гольдберга. Боденштайн открыл свой лэптоп, поставил аудиодиск аргентино-французской виолончелистки Соль Габетты и сделал глоток вина, которое все еще было немного холодным. Слушая музыку Чайковского и Шопена, он просмотрел десятки вебсайтов, проработал газетные архивы и выписал все сведения о человеке, который был убит прошлой ночью.
Давид Гольдберг родился в 1915 году в Ангербурге, в бывшей Восточной Пруссии, в семье Самуэля Гольдберга, торговца колониальными товарами, и его жены Ребекки. В 1935 году закончил среднюю школу — и после этого его следы теряются до 1947 года. В краткой биографии упоминалось, что после освобождения из Аушвица в 1945 году он эмигрировал через Швецию и Англию в Америку. В Нью-Йорке женился на Саре Вайнштайн, дочери солидного банкира немецкого происхождения. Тем не менее Гольдберг не стал заниматься банковским бизнесом, а сделал карьеру в «Локхид Мартин» — крупнейшей компании в области военного вооружения. В 1959 году он уже стал директором отдела стратегического планирования. Будучи членом правления Национальной стрелковой ассоциации,
входил в число известнейших оружейных лоббистов в Вашингтоне, и многие президенты высоко ценили его как советника. Несмотря на всю жестокость, которой подвергалась его семья в Третьем рейхе, Гольдберг всегда чувствовал себя сильно связанным с Германией и поддерживал многочисленные тесные контакты, особенно с Франкфуртом.
Боденштайн вздохнул и откинулся назад. У кого могли быть основания для убийства девяностодвухлетнего старика?
Убийство с целью ограбления он исключал. Домработница не заметила, чтобы что-то пропало, причем Гольдберг и без того не хранил в своем доме никаких действительно ценных вещей. Камера наблюдения за домом не работала, а встроенный в телефон автоответчик, казалось, никогда не использовался.
В Доме Зоологического общества собрался традиционный бомонд Франкфурта, представляющий собой старую аристократию и экстравагантных нуворишей и дополненный знаменитостями из мира телевидения, спорта и полусвета, которые великодушно содействовали тому, чтобы человекообразные обезьяны получили новую крышу над головой. Известная фирма, обслуживающая наиболее изысканные приемы, позаботилась о том, чтобы избалованные гости ни в чем не испытывали недостатка. Шампанское лилось рекой. Пия, опираясь на руку Кристофа, пробиралась сквозь толпу. В своем маленьком черном платье она чувствовала себя более или менее уютно. Кроме того, в одной из многочисленных, еще не распакованных коробок, которые она использовала при переезде, Кирххоф нашла щипцы для завивки, и ее непослушные волосы превратились в настоящую прическу. Целых полчаса она потратила на макияж, который был настолько скромен, что казалось, будто она едва была накрашена. Кристоф, который видел ее только в джинсах и с «конским хвостом», находился под глубоким впечатлением.
— Бог мой, — сказал он, когда
