Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
и поцеловала его в щеку. — Не беспокойся, я не собираюсь самолично пробираться через реликтовые леса. Но мне удалось заполучить в качестве руководителя экспедиции Вильфрида Дечента.
— Я уже задавался вопросом, возьмешь ли ты Софи с собой, или мне нужно брать отпуск, — ответил Оливер, скрывая свое облегчение. — Который час?
— Половина первого. — Козима наклонилась вперед и по смотрела на экран лэптопа. — А что ты делаешь?
— Ищу информацию о человеке, который был убит.
— И?.. — спросила она. — Что-нибудь нашел?
— Не особенно много.
Боденштайн коротко рассказал,
что узнал о Гольдберге. Он любил советоваться с Козимой. Она обладала острым умом и достаточно беспристрастно смотрела на его дела, чтобы помочь ему, если он при затянувшихся расследованиях иногда не видел очевидного.
Когда он сообщил ей о результатах вскрытия, жена широко раскрыла глаза.
— Я не верю, — сказала она убежденно. — Этого не может быть!
— Я это видел собственными глазами, — возразил Оливер. — Кирххоф еще никогда не ошибался. На первый взгляд, в самом деле, ничто не указывает на то, что у Гольдберга было темное прошлое. Но более чем через шестьдесят лет многое можно скрыть. Его ежедневник не содержит никакой информации, пара имен и сокращений, больше ничего. Только на сегодняшней дате было написано имя и число. — Он зевнул и потер затылок. — «Вера 85». Звучит как логин электронной почты…
— «Вера 85»? — прервала его Козима и выпрямилась. — Сегодня утром мне кое-что пришло в голову, когда ты упомянул имя Гольдберга. — Она коснулась указательным пальцем носа и наморщила лоб.
— Да? И что же?
— Вера. Вера Кальтензее. Она сегодня отмечала свой 85-летний юбилей у Квентина и Мари-Луизы. Розали об этом рассказывала, и моя мама тоже была приглашена.
Боденштайн почувствовал, как мгновенно исчезла его усталость.
Вера 85. Вера Кальтензее, 85-й день рождения… Это могло бы стать объяснением загадочной записи в дневнике погибшего! Разумеется, Оливер знал, кто такая эта женщина. За свои достижения в области предпринимательства, а также за активную деятельность в социальной и культурной сфере Вера Кальтензее, имя которой упоминалось в одном ряду с такими влиятельными женщинами, как Энне Бурда или Фриде Шпрингер,
получила бесчисленные награды и премии. Но какое отношение имела эта дама с безупречной репутацией к бывшему члену СС? Ее имя в связи с этим человеком придало бы делу дополнительную шумиху, от которой Боденштайн с удовольствием отказался бы.
— Кирххоф, должно быть, ошибся, — сказала Козима прямо. — Вера
никогда не стала бы общаться с бывшим нацистом, тем более после того, как она в 1945 году благодаря нацистам потеряла все — семью, родину, замок в Восточной Пруссии…
— Может быть, она этого не знала, — ответил Оливер. — Гольдберг выстроил превосходную легенду. Если бы его не убили и он не оказался бы на столе Кирххофа, то унес бы свою тайну с собой в могилу.
Козима задумчиво прикусила нижнюю губу.
— Бог мой, как это ужасно!
— Прежде всего, ужасно для моей карьеры, как мне сегодня достаточно отчетливо заявил Нирхоф, — ответил Боденштайн с ноткой сарказма.
— Что ты имеешь в виду?
Он повторил, что сказал ему сегодня шеф.
Козима удивленно подняла брови.
— Я не знала, что он собирается покидать Хофхайм.
— Да, об этом уже некоторое время перешептываются на работе. — Оливер выключил настольную лампу. — Нирхоф опасается дипломатических осложнений. В таком деле, как это, ему не удастся заполучить лавры, и он это понимает.
— Но он не может просто запретить вам вести расследование! Это ведь воспрепятствование действиям полиции!
— Нет, — Оливер поднялся и положил руку на плечо Козимы, — это просто политика. Ладно, неважно. Пошли спать, завтра будет еще день. Может быть, наша принцесса даст нам выспаться.
Воскресенье, 29 апреля 2007 года
Директор уголовной полиции Нирхоф был обеспокоен. Крайне обеспокоен. Ранним воскресным утром ему позвонил чиновник высокого ранга из ФУУП — Федерального управления уголовной полиции — и дал ему категорическое распоряжение немедленно прекратить все следственные действия по делу Гольдберга. Несмотря на то что из-за политических осложнений, которые могли легко возникнуть в связи с этим убийством, Нирхоф не испытывал страстного желания подставлять себя и свое ведомство
