Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
— Мне нужны бабки, — сказала она. — С тебя же ничего не получишь.
В дверь позвонили, собаки начали тявкать. Мони беспощадно подняла жалюзи.
— Вылезай из постели, — настойчиво прошипела она и вышла из спальни.
Бенке опять нажал на кнопку звонка и был удивлен, когда голос в динамике прохрипел «алло». Затем на заднем фоне раздалось тявканье собак.
— Это полиция, — сказал Бенке. — Нам нужен Роберт Ватковяк.
— Его нет, — ответил женский голос.
— Тем не менее позвольте нам войти.
Прошло некоторое время, прежде чем раздался звук зуммера и они смогли войти в дом. Каждый этаж здесь пропитался своим собственным запахом, и нигде он не был приятным. Квартира Моники Крэмер находилась на четвертом этаже в конце темного коридора. Лампочка на потолке, очевидно, перегорела. Бенке позвонил, и тонкая поцарапанная дверь открылась. На них недоверчивым взглядом смотрела темноволосая женщина. На одной руке она держала двух крохотных собачек, в другой дымилась сигарета. В глубине квартиры работал телевизор.
— Роберта нет, — сказала она, мельком взглянув на удостоверение Бенке. — Я не видела его уже целую вечность.
Франк протиснулся мимо нее и осмотрелся по сторонам. Двухкомнатная квартира была дешевой, но обставленной с большим вкусом. Симпатичный белый диван, индийский деревянный баул в качестве журнального столика. На стенах висели картины со средиземноморскими мотивами, которые можно было купить за пару евро на строительном рынке. В углу стояла большая пальма. На полу, выложенном ламинатом, лежал пестрый ковер.
— Вы подруга господина Ватковяка? — спросила Пия у женщины, которой было не больше тридцати. У нее были выщипанные брови, которые она подрисовала с помощью карандаша для бровей, сделав их чрезмерно изогнутыми, что придавало ее лицу неизменно скептическое выражение. Ее ноги и руки были едва ли полнее, чем у двенадцатилетней девочки, зато она имела довольно внушительный бюст, который демонстрировала без ложной скромности, надев майку с глубоким вырезом.
— Подруга? Нет, — ответила женщина. — Он просто иногда бывает здесь, не более того.
— А где он сейчас?
Пожимание плечами. Следующая сигарета с ментолом. Она посадила дрожащих собачек на белоснежный диван. Бенке направился в соседнюю комнату. Двухспальная кровать, шкаф с зеркальными дверцами и комод с множеством ящиков. Постель была разобрана с обеих сторон. Бенке положил ладонь на простыню. Она была еще теплой.
— Когда вы встали? — обернулся он к Монике, которая, скрестив руки, стояла в дверном проеме и не спускала с него глаз.
— Что это значит? — отреагировала она с агрессивностью уличенного во лжи человека.
— Просто ответьте на мой вопрос. — Бенке почувствовал, что вот-вот потеряет терпение. Женщина действовала ему на нервы.
— Час тому назад или что-то около этого. Откуда мне знать?
— А кто тогда спал на правой половине постели? Белье еще теплое.
Пия натянула перчатки и открыла зеркальную дверцу шкафа.
— Эй! — крикнула фрау Крэмер. — Вы не имеете права делать это без ордера на обыск!
— О, да ты имеешь опыт в этих делах, — Бенке до неприличия откровенно смерил ее взглядом сверху донизу. В своей плотно облегающей джинсовой юбочке и в дешевых лаковых сапогах со сношенными каблуками она вполне годилась на роль тех, кто стоит на каждом углу в районе вокзала.
— Убери лапы от шкафа! — заорала Моника Пие и протиснулась между нею и шкафом.
В этот момент Бенке уловил какое-то движение в соседней комнате; на долю секунды он увидел очертания мужской фигуры, и затем дверь в квартиру защелкнулась на замок.
— Черт подери! — выругался он и хотел бежать за ним, но Моника Крэмер сделала ему подножку.
Он споткнулся, ударился головой о дверную раму и упал на батарею пустых бутылок из-под шампанского, которые стояли на полу возле двери. Одна бутылка разбилась, и осколок вонзился ему в предплечье. Одним махом Бенке вскочил на ноги, но шалава налетела на него, как фурия. И здесь весь гнев Франка, который копился в нем с самого утра, выплеснулся наружу. Мощная пощечина отбросила худую, как спичка, девицу к стене. Он ударил еще раз, потом схватил ее и вывернул ей руку за спину. Моника начала сопротивляться, проявляя удивительную силу, потом ударила его ногой по голени и плюнула ему в лицо. При этом она осыпала его такими ругательствами, каких он не слышал со времен его работы в полиции нравов, когда приходилось вращаться в среде «красных фонарей».
Бенке основательно избил бы девицу, если бы не вмешалась Пия и не оттащила бы напарника от нее. Вся суматоха сопровождалась истерическим тявканьем маленьких собачонок. Тяжело дыша,
