Убийство? Скорее, казнь… Пожилой мужчина был поставлен на колени, а затем застрелен в затылок. Давид Гольдберг, бизнесмен, государственный деятель и меценат, проживавший в США, но часто приезжавший на свою родину, в Германию… Кому понадобилось убивать его, да еще таким способом? Но вот странность: при вскрытии на его руке была обнаружена особая татуировка — такую делали только членам СС.
Авторы: Нойхаус Heлe, Неле Нойхаус
спустя год, в течение которого проводились работы по планированию, уже в начале следующей недели можно было начать непосредственную реставрацию «башни ведьм» в Идштайне. Маркус Новак был оптимистически настроен, когда входил ранним вечером в свой кабинет. Это всегда был волнующий момент, когда проект достигал важной фазы строительства и по-настоящему реализовывался. Он сел за письменный стол, включил компьютер и стал просматривать почту, поступившую за день. Среди счетов, предложений, рекламных листовок и каталогов он увидел конверт из вторичной бумаги, который, как правило, не предвещал ничего хорошего.
Он разорвал конверт, пробежал глазами содержание и стал жадно хватать ртом воздух, все еще не веря написанному. Вызов в полицию Келькхайма! Ему вменялось в вину причинение опасных телесных повреждений. Этого не могло быть! Жгучая ярость закипала в нем. В неистовстве он скомкал письмо и швырнул его в мусорную корзину.
Одновременно на письменном столе зазвонил телефон. Тина! Она наверняка увидела в окно кухни, как он входил в кабинет. Маркус неохотно снял трубку. Он знал, что ему придется оправдываться за то, что он отказался пойти с ней на концерт на открытом воздухе в бассейне в Келькхайме. Тина просто не хотела понять, что у него не было желания. Она была обижена, и пока женщина с плачущей интонацией, как молитвенный барабан, бросала ему привычные упреки, запищал мобильный телефон Маркуса.
— В следующий раз я пойду с тобой, — пообещал он своей жене, в действительности не собираясь этого делать, и откинул крышку своего мобильного телефона. — Правда. Не сердись…
Когда он прочитал полученное короткое сообщение, на его лице промелькнула радостная улыбка. Тина все еще ругалась и упрашивала его, а он большим пальцем правой руки набирал ответ.
Все ясно, — писал он. —
Буду у тебя не позднее 12. До этого я должен еще кое-что сделать. Пока.
Предвкушение радости пронзило его тело. Он опять сделает это, сегодня ночью. Угрызения совести и чувство вины, которые его так мучили, были не более чем ослабевающим эхом где-то глубоко внутри его тела.
Пятница, 4 мая 2007 года
— Мы должны поставить в известность полицию. — Комендант пансионата Парвин Мультани была серьезно озабочена. — С ней, должно быть, что-то случилось. Все ее медикаменты здесь. В самом деле, фрау Кольхаас, у меня нехорошее чувство в отношении всей этой истории.
В половине восьмого утра она обнаружила, что одна постоялица отсутствует, и этому не было никаких объяснений. Рената Кольхаас, управляющая дома престарелых для особ аристократического происхождения «Таунусблик», была раздражена. Должно же было это случиться именно сегодня! В одиннадцать часов ожидалась делегация американской операционной компании по контролю качества. Нечего было и думать оповещать полицию, так как она точно знала, какое ужасное впечатление на руководство компании произведет никем не замеченное исчезновение одной из постоялиц, что относилось к сфере ее ответственности.
— Я позабочусь об этом, — сказала она коменданту с успокаивающей улыбкой. — Приступайте к своей работе и, пожалуйста, не говорите пока об этом ни с кем. Мы наверняка скоро найдем фрау Фрингс.
— Но, может быть, лучше… — начала Мультани, но управляющая прервала ее движением руки.
— Я сама займусь этим случаем.
Она проводила озабоченную даму до двери, села за компьютер и открыла учетную карточку постоялицы. Анита Фрингс уже почти пятнадцать лет жила в пансионате «Таунусблик». Ей было восемьдесят восемь лет, и уже длительное время из-за сильного артрита она в основном перемещалась в инвалидном кресле. У нее, правда, не было родственников, с которыми могли возникнуть неприятности, но в голове управляющей зазвенели тревожные звоночки, когда она прочитала имя лица, которое необходимо было известить в случае ее болезни или смерти. Ее заведение обретет настоящие проблемы, если эта дама в скором времени не появится невредимой в своей квартире на четвертом этаже.
— Этого только не хватало, — пробормотала она и взялась за телефон. У нее оставалось примерно два часа времени, чтобы найти Аниту Фрингс. Полиция в данном случае совершенно точно была бы неверным выбором.
Боденштайн со скрещенными руками стоял перед большой доской в переговорной комнате отдела К-2. Давид Гольдберг. Герман Шнайдер. Моника Крэмер. И, несмотря на обращения
